/>

Цветы для любимой

Цветы для любимойСмерть не есть гибель, которая все прекращает и разрушает, но лишь переход: странствие и начало другой жизни.

Цицерон.

Моя подруга Ольга, дама серьезная, работает ответственным работником в государственной структуре г. Екатеринбурга. Ей не чужды разговоры о необычных явлениях, но, в силу своей занятости, она проявляет интерес к рассказам о "запредельном" достаточно поверхностный. Мое творчество ее не смущает, а наоборот находит понимание с ее стороны и неподдельное участие. С ее легкой руки обо мне узнал большой круг ее солидных знакомых, которым любопытны мои публикации, и которые, порой, обращаются ко мне за советом.

Несколько лет назад у Ольги заболел папа, болел долго и тяжело. Семья по очереди дежурила у его постели. Как-то Ольгу срочно отправили в командировку. Волнуясь, что в ее отсутствие с папой может что-нибудь случиться, так он был слаб, она попросила меня "поддержать" его энергетически. Я легко приняла ее предложение. Согласившись помочь, я делала это - "мысленно". При этом мне необязательно было сидеть у постели больного. Достаточно было посылать ему импульсы энергии на расстоянии. Мне удалось "продержать" его так несколько дней.

За время ее отсутствия он несколько раз терял сознание, словно уходил из жизни и снова возвращался обратно. Ольга успела вернуться из командировки и застала папу, когда он уходил в последний раз. Она слышала, как отец, который при жизни оставался неистовым коммунистом и атеистом, вернувшись "оттуда" сказал: "Я видел Его. Все эти годы я был не прав. Простите меня за все. ОН - есть. Я видел ЕГО". Через некоторое время он умер. С тех пор прошло 5 лет. И вот у Ольги новое горе - спустя пять лет умирает мама - 16 января 2002 года. Похороны назначают на 18 января 2002 года.

Был день накануне похорон. Поздним вечером, часов что-то около 20, я была дома и, черкая в тетрадке, работала с материалами. "Дзынь!" - вдруг звякнул колокольчик над головой. "Что это могло быть?" - невольно оглянулась я. Звук был похож на сигнал, который издает современный сотовый телефон - быстрый, легкий. (Меня иногда преследует жутковатое чувство, что многие современные технологии нам были подсказаны "оттуда", из царства мертвых или из каких-то других царств). "Дзынь!" - снова прозвучал маленький сигнал, замерев в воздухе.

К появлению мистических барабашек я уже привыкла, но это были не они. Кого же "надуло сквозняком" в этот раз? Сижу, гадаю и вдруг опять - "Дзынь!", и вдруг в из воздуха, недалеко от меня, появился папа моей знакомой Ольги, Михаил Андреевич, умерший 5 лет назад. В темном костюмчике, при галстуке, подобранный, наглаженный, весь аккуратненький такой, "проступив" из пространства, как переводная картинка на бумаге.

Я смотрела в пустоту и не верила глазам - Михаил Андреевич был хорошо виден в полный рост, во весь размах. Он расположился рядом, совсем как живой, и намеревался что-то сказать. Воздух около его фигуры чуть расплылся, оплавился, как плавится воздух около газовой горелки, окружая ее размытостью. "Ничего себе, какие гости пожаловали, на ночь глядя! - остолбенела я, уставившись на покойничка - Испугаться или нет?" Но пугаться было некогда - работы много. Успела лишь подумать: "Чего же он пришел?"

Он словно ждал моего вопроса. Он как будто ждал разрешения, и мой мысленный вопрос был этим разрешением. Он тут - же заговорил. Слова звучали емко и четко, но слышались они не в голове, и не в воздухе, а звучали где-то совсем рядом, с легкой хрипотцой, как запись с магнитофонной пленки.

- Мне необходимо твое участие - сказал Михаил Андреевич.

- Ага! - кивнула я головой. Саму же одолевали не то сомнения, не то страх - передо мной предстал человек, умерший пять лет назад и что с этим делать? Он был как живой и никуда не собирался уходить. Вжавшись в диван, я смотрела на "приведение", слушала и не понимала, что ему от меня нужно. Что я могла для него сделать?

- Прошу помочь мне - звучал голос с хрипотцой, давая указания. - Купи завтра 4 цветка каллы и принеси их на кладбище на похороны моей жены.

- Что Вы сказали? - поперхнулась я - Какое кладбище? Причем тут я? - Назавтра у меня были совершенно другие планы, и на похороны я не собиралась. Конечно, Ольга была моя подруга, но проводить в последний путь ее маму собирались, в основном, близкие родственники и соседи. Мое присутствие на похоронах не предполагалось.

- Пожалуйста, приди на кладбище и принеси 4 цветка каллы - настойчиво попросил Михаил Андреевич.

Он без особого труда читал мои мысли - он заглядывал сверху в мою голову, как в свою собственную. Мне не надо было даже возражать - он мгновенно улавливал настроение. Вытянувшись в полный рост, он висел в воздухе, как неизбежность, пугая громадным темным силуэтом и знал, "прочитав" заранее, что я хочу отказаться.

- Принеси цветы. Это очень важно, - еще раз попросил он.

"Ничего себе кино-триллер на ночь!" - все еще не верила я в происходящее. Но я чувствовала, что меня с Михаилом Андреевичем словно связывала какая-то нить, возникнувшая в период его болезни, я внутренне ощущала эту связь, поэтому, надо признаться, появление Духа из мира мертвых меня не очень испугало.

- Где я возьму эти цветы зимой? Каллы - такая редкость! Для прощания все больше приносят гвоздики! - сопела я под нос, недовольная предстоящей поездкой на кладбище.

- Пожалуйста, сделай это, - шелестел Михаил Андреевич, как ночной ветер. - Но купи только каллы!

- Почему - я? Почему Вы не поговорите с кем-нибудь из родственников? - уточняла я. Уже почти освоившись, я разговаривала с ним свободно, как на телефонном переговорном пункте. Михаил Андреевич словно обрадовался:

- Никто из них меня НЕ СЛЫШИТ. Ты же разговаривала со мной, когда я "уходил". Ты можешь меня СЛЫШАТЬ.

В душе я уже почти согласилась, поняв, наконец, откуда тянется нить, связывающая нас, но все же взбрыкивала:

- Мне надо подумать.

- Хорошо. Я подожду - прошелестело в воздухе. "Дзынь!" - звякнул колокольчик, и он исчез.

Была уже полночь, за окном сумеречно темнело небо. Я уже было собралась спать, но в комнатной тишине раздалось знакомое: "Дзынь!". Ночной воздух пошел рябью, расплавился, и из него, как по волшебству, появился Михаил Андреевич.

- Ты согласна помочь?

Я растерялась от очередного появления странного призрака и слегка оторопела.

- Мне нужны цветы! Принеси их на кладбище! - заговорил он. Голос был ровный, спокойный, но в нем уже зазвучали громкие нотки, требующие беспрекословного послушания.

"От этого можно сойти с ума: посреди ночи приходят покойники и приглашают на кладбище, - думала я - Почему он хочет положить жене цветы на могилку? Неужели, на небесах есть жизнь и там помнят о тех, кто остался на земле? Неужели существуют важные обстоятельства, которые продолжают связывать тех, кто наверху, с людьми на земле, связывать, как живых - по-человечески? Неужели на небесах есть жизнь? Невероятно! Возможно, если бы люди знали об этом, они были бы внимательнее друг другу при жизни, добрее". Немного поразмыслив, я согласилась: "Хорошо, я попробую найти цветы и передать их Ольге".

- Нет! - вдруг заволновался Михаил Андреевич. - Ты должна сама поехать на кладбище и проследить, чтобы цветы положили на ее могилку! - сделал он особенный акцент на этой фразе. - И сделать это вот так: "Передо мной вдруг возникла картинка - кладбище, могилка, украшенная множеством цветов, памятник, поставленный на холмик. А внизу у него, под самым сердцем, лежит небольшой букет белых цветов в зеленых лепестках - четыре каллы.

- Разве недостаточно, что я передам вашу просьбу?

- Сделай, как я прошу, - тихо сказал Михаил Андреевич, видимо, устав убеждать меня. Он молча достал из кармана помятую слегка пачку папирос "Беломорканал", и, вынув папиросу, закурил. Дым легкой струйкой поднимался вверх.

- Разве ТАМ можно курить? - мне ужасно хотелось ущипнуть себя за руку и проверить, не мерещиться ли мне это - образ человека в костюме, чуть колыхаясь, висел в воздухе туманным облаком, и курил папиросу!

- Да, можно. Папиросы посылают с земли. При случае, - в голосе слышались скорбь и печаль, он переживал и страдал, как живой человек, словно сейчас решался самый важный вопрос всей его жизни, и он мог упустить последнюю возможность его решить.

- Это что, так важно?- не унималась я.

- Это очень важно. Чтобы попасть к тебе, мне потребовалось получить особое разрешение на небесах

- А разве сюда, на землю, попадает не каждый? Я всегда думала, что каждый из "ушедших" из жизни на небеса может "навещать" своих близких людей, когда угодно, - удивлялась я, даже не предполагая, как напугает меня то, что последует за его ответом.

- Нет, это не так - вздохнул Михаил Андреевич. - Нужна очень веская причина, чтобы попасть на землю. Посмотри, сколько желающих попасть сюда. - Он обернулся, и через плечо посмотрел назад.

Границы воздуха вдруг раздвинулись, как кулисы, открывая скрытую за ними сцену. От страха я чуть не обмерла: за спиной, в темной глубине, на фоне коричневато-сероватого фона стояла громадная толпа людей, одинаково одетых в белое. Их было десятки, сотни человек! Словно поняв, что я слышу их крики, толпа ожила, стала волноваться, ко мне потянулись многочисленные пальцы. Люди что-то кричали, о чем-то слезно просили, и все тянули руки в мою сторону, пытаясь вырваться за невидимую черту и дотянуться. Они рвались переступить эту черту, но не могли - что-то держало их, какая-то невидимая сила. Зрелище было странным, притягивающим и пугающим

- Это всё умершие? - вздрогнула я, на миг представив, что они могут броситься ко мне.

- Да. Они знают, что мне разрешено пойти на Землю и все просят выполнить их просьбы. Многие хотят попасть к людям, но их не пускают. Эти контакты очень опасны для живых людей - Михаил Андреевич наблюдал за мной со стороны, дымя папиросой.

-А-а-а, страшно! - наконец-то пробрало меня. Мне уже было все равно, что происходит там, наверху. - Но ваша причина была, видимо, действительно важной, если вы смогли преодолеть этот трудный путь. Я согласна помочь. На кладбище, так на кладбище.

Михаил Андреевич галантно поклонился:

- Я буду все время рядом.

- Где, когда - ночью? - снова вздрогнула я.

- Нет, на кладбище.

Ничего не понимая, я только кивнула головой. Он мгновенно растаял в воздухе. "Дзинь! - сказал колокольчик. - Небесный разговор закончен". Трубочку на том конце света положили на рычаг, и все стихло...

Голова моя так была заморочена происходящим, что требовалось срочно поделиться с кем-то новостью. Несмотря на поздний час, я набрала номер телефона и позвонила Ольге. Надо отдать должное друзьям, которые принимают меня, и те необъяснимые явления, которые сопутствуют моей жизни, как нечто природное, жизненное, естественное. "Ну ты, подруга, даешь! - удивилась Ольга, внимательно выслушав, - Папа действительно курил папиросы "Беломорканал"! Я с детства помню, как он посылал меня за ними в магазин. Это были его любимые папиросы! Но раз папа просит цветы, значит ему это нужно. Ты приходи завтра в церковь. Сначала будет отпевание. За это время тебе дадут машину, и ты съездишь за цветами", - предложила она. Вопрос был решен.

Снег наутро припорошил всю землю, словно небеса выстлали чистый покров для какого-то торжества. Так оно и было, только мы еще не знали об этом. Торжество происходило у церкви на Ивановском кладбище, где собрались проводить в последний путь маму Ольги - близкие, знакомые, соседи, родственники. Народу приехало много. День выдался солнечный, морозный. Звон колоколов хрустел, растресканный скрипучим морозцем. Тут тебе и рождественская служба, тут тебе и отпевание - проводы и благословение одновременно. Был день Крещения. Меня у церкви уже ждали. Ольга быстро организовала машину, чтобы поехать за цветами. "Ну что же, задание понятно, - сказала Ольга. - Цветы найдем. Как папа сказал, так и будет. Значит, папа сказал - цветы каллы?" - переспросила она. "Только каллы, четыре штуки", - еще раз подтвердила я просьбу Михаила Андреевича.

У Церкви в связи с праздником было не протолкнуться - суетились бабушки с бутылками, наполняя их освященной водой, шли помолиться прихожане, вдоль забора ходили старые люди, прося милостыню. Было тесно, людно. Еще минута, и я готова была пойти к машине, как вдруг в дальних воротах церковного дворика появилась молодая женщина, окутанная морозной дымкой. Народ расступился перед ней, словно по команде. Никто не смог объяснить, почему люди, повернувшись в сторону девушки, стали рассеиваться, молча уступая дорогу. Необъяснимое притяжение заставляло смотреть, как, делая шаг за шагом, девушка приближается к церкви. Словно она шла с какой-то миссией, и все разом почувствовали это на себе. Что такого необычного было в ней?

Площадь перед церковью освободилась, образовав полукруг. Как призрачный ангел из поднебесья она ступила в этот круг, выстланный белизной света. Девушка держала в руке небольшой бумажный сверток и несла его осторожно и бережно. "Это цветы - закралась мне в голову провокационная мысль.- В свертке - каллы. Где она взяла их? Как узнала о том, что нужны эти цветы? Но, возможно, я ошибаюсь", - я молча наблюдала за ее приближением, завороженная, как и все.

Вот девушка подошла ближе. Это была ЕГО племянница, его, Михаила Андреевича. Люди смотрели на нее, не отрываясь, словно примерзнув к ней глазами. Ее боялись спугнуть, хотя, как выяснилось позднее, каждый задавал себе один и тот же вопрос: "Что в ее свертке?" Почувствовав, что люди чего-то ждут от нее, девушка, обмахнув взглядом застывшие лица людей, спросила:

- Что-то случилось? - И словно смахнула загадочное оцепенение. К ней сразу все бросились с вопросом: "Что у тебя в свертке?".

- Это цветы, каллы, четыре штуки, - ответила она, недоуменно пожимая плечами.

Ошеломленные, мы переглядывались между собой, и понимали, что до нее достучался сам Михаил Андреевич. Он, видимо, подстраховался на всякий случай, чтобы быть окончательно уверенным в том, что его просьбу выполнят.

- Почему ты купила эти цветы? Где ты их купила? Что подтолкнуло тебя к этому? - сыпались вопросы со всех сторон. Интерес был таким пристальным потому, что незадолго до моего прихода Ольга рассказала многочисленным присутствующим здесь о ночном визите ее папы ко мне и, конечно, о его просьбе о цветах.

- Мне самой странно, как все произошло, - рассказывала племянница, еще не зная, чем вызван такой интерес. - Накануне вечером я приняла твердое решение купить на кладбище корзинку с цветами. Приготовила деньги и утром пошла в цветочный магазин. В магазине я подала продавцу деньги на корзинку. Выслушав меня, продавец взяла каллы и, завернув их, сказала: "Вам нужны эти цветы. Их четыре штуки. Они последние". Странным было то, что я не смогла ей возразить. Я молча взяла цветы и пошла. Про корзинку я напрочь забыла, как-будто я о ней и не думала накануне.

"Вот это да! Вот так работает пространство. Ну и Михаил Андреевич!.." - перекинулись взглядом присутствующие и загалдели все разом. Около крышки гроба стояли сотни цветов - яркие гвоздики, нежные тюльпаны, благоухающие розы. Но в руках девушки было то, что для кого-то было дороже всех цветов на свете - скромные белые каллы.

Кажется, вопрос по цветам был снят. Обрадованная этим известием, я решила не ехать на кладбище. Попрощавшись, направилась к выходу. "Дзынь!" - прозвенело над головой, и в воздухе вновь "затуманился" Михаил Андреевич. Он появился несколько вдалеке от нас, словно не смел приближаться к покойной жене.

- Пожалуйста, проводи ее до кладбища, - взволнованно заговорил он. - И проследи - цветы должны положить на могилу!

Я остановилась, как вкопанная. "Что? - повернулась ко мне Ольга, словно почувствовала чье-то присутствие. "Твой папа просит поехать на кладбище" "Ты слышишь его сейчас?" - удивилась Ольга. "Не только слышу, но и вижу". "Ну, ты даешь, подруга! Давай, поехали. Раз папа просит, значит, поехали. Не увиливай", - быстро отреагировала она.

После отпевания в церкви гроб закрыли крышкой. Процессия разобрала многочисленные венки и медленно тронулась к автобусу. Следом, поскрипывая снегом, пошла и я. За нами летел человек в костюме, как тонкое дымчатое облако. Он, наблюдая за процессией сверху, стараясь не приближаться к ней.

На белом снегу, как темная рана, зияла свежевырытая могилка. Она и есть рана - боль печали, боль утраты, боль потери любимого человека. Тело медленно опустили. Произнесли речи, и стали насыпать землю. Прощаясь, присутствующие бросили в могилку по горстке земли. Родные плакали. Соседки, прожившие рядом годы, тяжело всхлипывали: "Человек она была душевный, щедрый. А как Мишу своего любила, как любила!" Михаил Андреевич нависал над толпой, чуть туманя прозрачный воздух, и наблюдал. НИЧЕГО особенного не происходило.

- Зачем вы заставили меня придти сюда? - неслышно хныкала я.

- Смотри, смотри - кивнул сверху головой Михаил Андреевич. Никто и предположить не мог, что сверху наблюдает и рассматривает всех человек, который ушел их жизни 5 лет тому назад. Совсем, как живой. Мало того, мы общаемся с ним, переглядываемся, разговариваем и при этом он еще руководит и ЗНАЕТ, ЧТО необходимо сделать нам, живым, чтобы что-то важное смогло произойти в его будущем! Фантастика!

Холмик земли вырос быстро, рабочие копали лопатами со сноровкой, привычно. Сверху поставили памятник, аккуратно украсили венками, освободив для обзора фотографию. Украсили могилку живыми цветами. Я поглядывала на Михаила Андреевича. Он кивнул: "Не отвлекайся!". Я дождалась, когда положили на холмик цветы каллы так, как он показывал ночью - у самого памятника, под сердце.

- Надежда, вот так надо положить цветы?

- Да, он показал, что так.

- Ну вот и хорошо. Вроде, все сделали, как папа просил, - успокоилась Ольга, вытирая набегающие слезы.

Народу было много, но все смогли утесниться, уместиться. Постояв еще некоторое время около могилки, люди развернулись и пошли к выходу. Выбирались, не торопясь, огибая оградки могил по узеньким тропкам. "Ну, что теперь скажешь? Нафантазировала, напридумывала все себе. Ничего так и не произошло! Кто тебе будет верить после этого?" - разговаривала я сама с собой, и плелась по тропке, не поднимая глаз на туманное облако. Зачем?

Мы отошли уже довольно далеко, как вдруг я услышала ЕГО крик: "ЦВЕТЫ!" Михаил Андреевич кричал, как раненый. Его крик, казалось, был слышен на другом конце кладбища. Он волновался, как бурное море. Я мгновенно обернулась. Там, вдалеке, уходил человек. Он удалялся в сторону от могилки и нес в руках… четыре белые каллы.

"Цветы! - закричала я, - он взял цветы!"- показывая в сторону уходящего человека. "Стой, мужик!!! - закричали все, кто мог кричать. - Стой!" Представьте, когда вдруг 20-30 человек кричат разом, во весь голос: "СТОЙ!". Перепуганный мужик чуть не упал в обморок среди могил. "Че я сделал такого?" - он застыл на месте, как вкопанный, и весь трясся от страха. Это оказался один из родственников. По простоте душевной он решил, что цветов много и надумал сделать доброе дело - отнести цветы на могилку Михаила Андреевича. "Как - бы привет ему от жены послать - решил родственник, тем более что могилка находилась почти рядом. - Ну и выбрал каллы. Цветы не весть какие дорогие, может она за них не обидится, а ему приятно будет", - прикинул он, взял цветы и пошел. А тут как все заорут. От крика чуть не умер.

К перепуганному родственнику подбежали, забрали из рук цветы, и, вернув на могилку, снова аккуратно и трепетно положили их под фотографией. "Поразительно! Так вот о чем хотел предупредить Михаил Андреевич, но не мог. Как мог он знать, что случится на похоронах?" - размышляла я, пробираясь к автобусу. К удивлению, туманное облачко ждало меня при выходе из ворот.

- Сейчас все получилось, как надо? - спросила я.

- Спасибо за помощь. Я очень счастлив, - довольно улыбался Михаил Андреевич.

- Но почему так важны и дороги Вам эти цветы?

- Ты скоро все узнаешь! - подмигнул он и, пролетел над головой, исчез в солнечном небе, словно рассыпался на тысячи мелких искр.

Прошло время, и я с удивлением узнала, что в древних традициях цветок каллы использовали, как знак особой избирательности. Цветы называют "звездами земли" или "божественным письмом", данным людям высшими силами.

Кто мог знать тогда, что Михаил Андреевич, прибегнув к нашей помощи, послал с небес цветы для любимой как особое позволение Свыше. Как специальное приглашение на небеса, как особую отметку. Белыми каллами он выделил свою жену среди всех. Когда она попадет на небо, он узнает ее по этим цветам. Выберет ее душу, и будет помогать ей там, наверху, поддерживать. Когда придет час, чтобы снова воплотиться на земле, он снова выберет именно ее. Чтобы заново родиться вместе с ней и взять ее себе в жены. Он послал с небес цветы для той, которая для него не только любимая, но и единственная женщина. По этим цветам он найдет ее на небесах, чтобы уже никогда не потерять. ТАМ, на небесах, тоже продолжается жизнь, только бестелесная. Там все видят и все знают. Его любовь настолько была сильна, что даже небеса расступились, признав эту причину важной, и позволили Михаилу Андреевичу придти на Землю. Ради самого важного и ценного, что может быть у человека - ради любви.

Надежда МАСЛОВА, г. Екатеринбург.

#журнал#подкова#цветы#любимая

cnНА ГЛАВНУЮcnГАЗЕТА РАДУГАcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru