Радуга+Задайте свой вопрос

Радуга+клуб знакомств

Радуга+Написать письмо

Радуга+Подписка

В контактеВступайте в группу, оставляйте свои комментарии

Встреча с сержантом...

Встреча с сержантом..."...Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне..." (Ю. Друнина]

В 1956 году я приехала в Новосибирск, где началась эпидемия полиомиелита - тяжелого детского заболевания. Были приглашены врачи со всей области, чтобы лучше познакомиться с этим недугом.

После занятий в клинике я брожу по городу. Какие широкие улицы, как бесконечен поток разноголосых машин. Сколько огромных сверкающих витрин!

Все это так необычно, хотя я уже полтора года после окончания института прожила в маленьком городе Змеиногорске. Кажется, его преждевременно и городом-то назвали. Всего несколько двухэтажных домов. В основном же - ветхие домишки, которые зимой по самые крыши заваливает снегом.

От железной дороги далеко, и теперь мне радостно идти по распахнутым улицам Новосибирска и слышать паровозные гудки. Останавливаюсь у кинотеатра, где идет фильм "Я встретил девушку". В фойе присаживаюсь отдохнуть. Осматриваюсь и вдруг... всего в 4-5 шагах вижу этого человека, разговаривающего с женщиной.

Хотя прошло почти одиннадцать лет и на нем вместо гимнастерки с зелеными погонами - черный костюм, я мгновенно узнаю его. Это сержант Емельянов с нашей третьей заставы 13 пограничного полка имени Александра Невского. Хочется кинуться к нему, закричать, что я здесь. Но оказывается, я не в состоянии подняться со стула. Становится очень жарко, и чтобы никто не видел моего пылающего лица, кладу сумочку на колени и низко-низко опускаю голову.

"Надо успокоиться, надо успокоиться", - уговариваю я себя. И, наконец, немного справившись с волнением, подхожу:

-Товарищ сержант.

Он так резко поворачивает голову, словно рядом раздался выстрел, а не мой тихий голос. Изумленно смотрит, но тотчас же:

-Надя. ты.

-Я.

-Маруся, - поворачивается он к женщине, - это Надя, наша Наденька. Помнишь, я тебе рассказывал о ней?

Мы обнимаемся, но ничего не успеваем сказать друг другу, потому что начинается сеанс.

-Ты не исчезай, - просит сержант, держа меня за руки. - Мы будем ждать у выхода.

Зал оказался наполовину пустым, и я иду в последние ряды, чтобы побыть наедине. Мне всегда хотелось встретить кого-нибудь с нашей заставы, и вот. почему-то такая грусть, такая боль, что невозможно удержать слез.

Склоняюсь на спинку впереди стоящего стула. На экран не смотрю, только слышу, как поет Рашид Бейбутов о том, что встретил девушку и что у нее - полумесяцем бровь. А я вижу другую девушку. У нее - обветренное лицо, мокрая от пота гимнастерка. Плечи оттягивают винтовка и санитарная сумка. Эта ноша, которая была когда-то на ее плечах, теперь кажется мне более тяжелой. Неожиданная встреча с сержантом поборола силу времени. Ничего не потускнело. Я все отчетливо вижу, словно это было вчера.

Вижу Днепр и горящий Смоленск. От берега по брусчатке поднимаемся в город. На площади - две добротно сделанные виселицы. Лакированные. Желтого цвета. С большими металлическими крючками. Кто их делал? Немцы или пленные, которые при этом думали, что, возможно, сами встретят на них свой последний час. А на полуразрушенном здании крупными буквами выведено: "Добро пожаловать отъезжающим в Германию".

Крутится лента кинофильма. Крутится лента моей памяти. Вот на бричке я везу в госпиталь нашего гармониста. У него - тяжелое ранение в живот. Гармонь он умел держать в руках, но играл всего 3-4 вещи. Мы могли под его музыку танцевать "Краковяк". Когда же хотелось покружиться в вальсе, просили играть то же самое, но помедленнее. И получался "Вальс-Краковяк". Пока едем в госпиталь, все время говорит о доме.

-У меня ведь трое детей, - плачет солдат, - как они будут без меня?

Его глаза спрашивают. А что тут скажешь? Можно лишь утешать и вселять надежду на выздоровление. Не соблюдая последовательности событий, память переносит меня в Витебскую область. Ранним утром подходим к родному селу начальника заставы лейтенанта Ковалевского. Он волнуется. Возможно, уже сегодня увидится с отцом. Но от села почти ничего не осталось. И все-таки откуда-то появляются люди. Окружают лейтенанта. Называют по имени. Кто-то плачет. Лейтенант всматривается в эти изможденные лица и никого не может узнать.

Жители рассказали, что пока в селе были немцы, они побросали дома и ушли в лес. Но вот прошел слух, что на подходе Красная Армия. Отец лейтенанта, надеясь на возможную встречу с сыновьями, вышел из леса. Немцы его схватили и, узнав, что у него сыновья - офицеры Советской Армии, расстреляли старика. Это случилось за три дня до нашего прихода. Подавленные уходили мы из села, где над каждой похороненной избой словно надгробные памятники стояли печи.

В зале вспыхивает свет, прекращая сеанс моих грустных воспоминаний. У выхода меня ждут сержант с женой. Видя мое состояние, они не спрашивают моего мнения о картине. Мы провожаем Марусю домой, а сами отправляемся бродить по городу.

-Знаешь, я ведь года три тому назад видел сержанта Дюсумбаева, - говорит бывший сержант. - Он работает пастухом. Скот пригонял на нашу скотобойню. Я и не узнал. Одет в полосатый халат и войлочную шляпу. А он меня сразу признал.

При разговоре о Дюсумбаеве я вспоминаю свое, давнее. Мы тогда должны были переправиться через Неман, но почему-то заночевали на берегу. Поскольку рядом был мост, немцы начали бомбить. Тогда, на берегу Немана, было очень страшно. Я сидела, съежившись, на каком-то низеньком крылечке. И пока в воздухе жил этот зловещий свист, все во мне замирало. Вдруг подбегает сержант Дюсумбаев. Буквально валится мне на колени, и его трясет, как в лихорадке. После-то это казалось смешным, но тогда он даже не помнил, с кем был рядом, потому что.

"Разрыв, и лейтенант хрипит, и смерть опять проходит мимо". Но пока летела эта смерть, каждому казалось, что она выискивает именно его.

-Здесь недалеко есть березовая роща, - выводит меня из задумчивости сержант, - тебе понравится.

Я всегда любила бывать в лесу, и мы отправляемся в рощу. Хотя было поздно, сумраку не удавалось одолеть белизны стволов, и в роще стоял тихий серебристо-березовый вечер. Впору читать что-то Лермонтовское, но близость сержанта настойчиво возвращает к войне, напоминая проческу лесов в Литве. Потому я останавливаюсь и с хитринкой спрашиваю:

-А за деревьями не прячутся немцы?

-Да-а, было дело, - говорит сержант, и мы вспоминаем, как однажды неожиданно столкнулись в лесу с немцами.

Нас было человек двадцать, а немцев - всего пятеро. Но если б у них был хотя бы один автомат, нам пришлось бы туго. Они ведь слышали, что мы идем, а мы о них не подозревали. По разведданным немцев здесь не должно быть. Но. в стороне от дороги хрустнула ветка, и Григорьян, заглянув в кусты, заорал: "Немцы!"

Из кустов раздались выстрелы. И с каким же ревом мы кинулись на них. Этот случай я всегда именую нашей "психической атакой". Именно психической, потому что, когда я нос к носу столкнулась с огромным немцем, моя винтовка висела за плечами. Немец тоже, несомненно, был в шоке. Бросив пистолет в траву, он присел на корточки и, протягивая руки, повторял почему-то по-польски:

-Пани. пани.

Перестрелка продолжалась недолго. Кустарник был так густ, что, к счастью, никто тогда из нас не погиб. Для немцев это тоже было счастьем, потому что война на этом для них закончилась. По дороге на заставу они все время твердили, что "Сталин гут, а Гитлер капут".

Нас с бывшим сержантом сейчас ожидала дома Маруся, и мы решили, что пора возвращаться.

-Ну, вы совсем загулялись, - улыбается Маруся. - На работу скоро идти.

Время действительно позднее, и, поужинав, мы ложимся спать. За окном - новосибирский рассвет. Бывшему сержанту Емельянову пора на работу. Мне - в клинику. И на автобусной остановке мы прощаемся.

Надежда ПОДЛЕСОВА, г. Сызрань.

#журнал#подкова#человек#религия

cnНА ГЛАВНУЮcnГАЗЕТА РАДУГАcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru