Дом на песке, или Вопрос без ответа

Дом на песке, или Вопрос без ответа

Давайте не будем больше ругать доставшееся нам время. Оно досталось нам никаким, одинаково нейтральным для всех, как детский альбом-раскраска. Именно мы стали его нещадно раскрашивать, а то и малевать по нему весомо, грубо, зримо, не жалея красок, бумаги и собственных рук. И что ж теперь удивительного - не глянулась нам собственная работа, все в ней наперекосяк и несть числа изъянам и просчетам. Поторопиться бы стереть, да зряшный труд...

Жизнь человеческая и есть маленький мазок в полотне жизни Вселенской. Маленький в масштабе Вселенной, конечно, а для нас куда как громадный, вмещающий наши скорби, восторг, разочарования, предательства, удивление, усталость, злость, лукавство, страх и желание понять великий смысл нашей великой жизни. И, может быть, именно в этой, ставшей привычной загнанности и заключен наш еще один фальшивый мазок по полотну...

Давайте найдем время для раздумий. С древних пор Ветхого завета думать было полезно и похвально. Как полезно и похвально было вникнуть в глубину уже родившейся в чужой голове мысли и подхватить ее налету, задуматься как над своей.

Это взаимообогащение и было главным в светлых жизнях пророков, апостолов и святых отцов. Наследие, без которого наш дом - на песке. Наследие, без которого наша жизнь - суета, наследие, без которого наше время - именно то, которого мы заслуживаем.

Десятиклассницей пережила я страшную утрату. Моя одноклассница, не пережив безответной любви, отравилась таблетками. Своим атеистическим умишком доходили мы, потрясенные первой страшной утратой, до мужества самоубийства, не подозревая в нем страшного греха.

Теперь я понимаю, что только Бог, давший жизнь, может забрать ее у тебя, и крест, который дает Он тебе нести, крест обязательно посильный. Не вправе мы уходить от посылаемых нам скорбей. Посягать на дарованную тебе жизнь - значит посягать на Бога. Сердце мое мучается и болит многолетней болью с того самого июньского жаркого дня. И уже не безумству храбрых поем мы песню, мы скорбим, скорбим безмерно столько лет уже, что не знали тогда элементарной грамматики духовной науки, не отвели страшное зло нарушения заповеди Божией - не убий.

И еще рвется сердце неизбывной болью оттого, что даже помолиться за подругу и затеплить свечу в память о ней были лишены мы возможности. Не убий... А если свершилось - свершилось самое страшное. Вот они мы - не убивавшие, не накладывающие на себя руки.

Даст Бог, никогда не оскверним себя ни страшным этим действием, ни страшным этим помыслом. Но давайте всмотримся, как в зеркало, в прожитое. Отведем ли взгляд от собственного взгляда? Каждому знакомо чувство страшного негодования, ярости, способной смести все на своем пути.

Кто он, человек, ставший мишенью? Провинившийся муж, оступившийся ребенок, престарелые родители, нерадивый подчиненный, случайный попутчик в автобусе? Без разницы! Вот сейчас, сию минуту я скажу ему, что про него думаю. Пусть слышат все, пусть все знают. Правда глаза колет? А ты слушай...

Площадная брань имеет удивительное свойство самовозгораться. И уже летят слова, мерзкие, грязные: слова-пули, слова-ножи, слова-табуретки. Хорошо еще, если удастся сдержать зуд в кулаках, а то и наотмашь, особенно если дома. В эти минуты мы всегда правы. В эти минуты мы всегда отвратительны. Какое спасение от этих минут?

Одно - памятовать - не убий. Памятовать - не преступи заповедь. И не забывать слов Иоанна Богослова, сказанных им в его первом писании: "Всякий ненавидящий брата своего есть человекоубийца".

Знакомый врач "Скорой помощи" рассказывал, как часто, приезжая на вызовы, встречает он взъерошенных, как после битвы, домашних. Молча сжав зубы, указывают они на дверь, за которой пострадавший. Почти половина сердечных приступов, по которым вызывают "скорую", он невоздержанности, распущенности.

Слово за слово, слово за слово... Укол, таблетки, снотворное - и уехали доктора. А человек остался. В смрадном воздухе лютой злобы, очистить который можно только одним словом - прости...

"Скорая" - все же исключительный случай. А сколько раз легко обходились мы без нее, глотнув поглубже и ответив обидчику "тем же концом по тому же месту".

Не убий - это и не оскорбляй, это и "заземли" ссору, не дай ей вырваться на простор и, уподобившись снежному кому, расти, подминая ростки живой жизни. Как просто - промолчи. Как трудно - промолчи... И какая, в сущности, разница, веруем в Бога или впитали с молоком матери атеизм? Мы рядом в транспорте, мы рядом на производстве, бывает, и на кухне мы рядом, и даже в собственной постели.

Мы неотделимы друг от друга и друг от друга зависимы. Хамство, сбивающее с ног своей изощренной жестокостью, одинаково страшно и для людей с крестиком на шее, и для людей без него. Пуля ведь дура, не выбирает - в кого... Научиться прощать, говорить "прости" другому - нелегкая наука для всех. Но если не одолеем - сколько наделаем беды...

Блаженный Августин говорил: "Не думай, что ты - не убийца, если ты наставил ближнего твоего на грех. Ты растлеваешь души соблазненного и похищаешь у него то, что принадлежит вечности".

Вот так круто - не думай, что ты не убийца. Мало ли среди нас наставляющих ближнего на грех? Так что в одном строе мы с теми, от кого шарахаемся, кого сторонимся, боимся, осуждаем...

И если есть страшная боль, которую не лечит время, а напротив - чем больше календарей оторвано, тем сильнее ноет взбудораженная страхом от содеянного совесть.

Я об абортах. Знаю, очень многие не любят разговора об этом грехе, выставляя аргументы типа: "А что делать, нищету разводить? Пусть государство обеспечит сначала прожиточный минимум. Сейчас только сумасшедшие могут рожать. И - миллионеры".

Но сумасшедшим рожать нельзя, миллионерам - не хочется. Остаются простые женщины. Мы с вами, на которых, не взирая на всякие "пусть сначала..." возложено продолжение рода.

Апостольское правило гласит: на женщину, убившую ребенка в утробе, накладывается епитимья - десять лет не причащаться. Весь ужас этого наказания могут понять только верующие, так как не причащающийся духовно мертв. Вот едет человек на велосипеде. Он набрал приличную скорость и на крутом повороте не сбавляет ее.

Что происходит? Велосипед заносит, и велосипедист падает в рыжую крапиву кювета. Почему произошло падение? Нарушены физические законы. Но существуют законы и духовные. И когда они нарушаются, происходит падение еще более страшное. Аборт нарушает духовный закон человеческого бытия.

Господь дарует жизнь маленькому человечку, и как только он крошечной точкой обозначился в материнской утробе - он уже начал жить. А жизнь, благословенная Господом, прекращается своеволием женщины. Ничего страшного. Полежит. Оклемается - и вперед!

Но когда-нибудь позже рожденный ею ребенок понесет на себе, потащит содеянный ею грех. Или уродством, или болезнью, или страшной беспутной жизнью. А она будет лить слезы и спрашивать - за что? За грех детоубийства.

Все продумано и целостно в нашей жизни. Все в ней объяснимо и закономерно. Заповеди на скрижалях, оставленные нам на горе Синай, не пустые "штучки" напичканной интересненьким истории. Это серьезно настолько, насколько серьезна сама жизнь. И как сама жизнь - насущно.

...Вспоминается старая мудрая притча. Однажды измученные войнами люди собрались и вместе вышли в поле. Они обратились к Богу с вызовом: почему Ты допускаешь, чтобы в мире господствовали войны, чтобы лилась кровь? Почему ты допускаешь страшные убийства? И спросил их Господь: "А сами вы этого хотите?"

-"Нет, конечно, - воскликнули люди.

- Как же можем мы хотеть убивать?"

- "А зачем же тогда убиваете?" - был вопрос.

И остался тот вопрос без ответа.

Татьяна Зеленина. г. САМАРА

cnНА ГЛАВНУЮcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru