Финансовая глобализация и государственный суверенитет

Финансовая глобализация и государственный суверенитетВ настоящее время во всём мире много говорят об охвативших чуть ли не всю планету процессах глобализации. Они хорошо видны не только в силу успешности стандартизированной и обезличивающей массовой культуры или в расширенном доступе к международной информации, ставшем реальностью благодаря Интернету, но и в формировании глобальной финансовой системы во многом оторванной от реальной экономики. Именно последний из названных факторов начинает угрожать самому суверенитету национальных государств. Поэтому многие экономисты начинают всё чаще и чаще говорить о необходимости перенаправления финансовых ресурсов из виртуального в реальный сектор экономики. Либо о других защитных мерах, которые необходимо предпринимать суверенным государствам для защиты собственных экономических интересов.

Суть глобализации

Начнём с того, что уточним, что же подразумевает под собой в настоящее время термин "глобализация". Итак, для процесса глобализации характерно то, что элементы межнационального, межгосударственного переплетения охватывают не только сферу экономики, но и социальную, политическую и культурную сферы. В структуре экономики происходят качественные сдвиги: ведущим звеном предпринимательской деятельности становится не производственный, а финансовый комплекс. Система международных экономических отношений и деловых связей при этом стала опираться на мировую высокотехнологичную информационную сеть. Корпорационный капитал разных стран, созревая до транснациональных форм, в значительной степени уходит из-под влияния национальной экономической политики; монополизация этим капиталом средств массовой информации позволяет оказывать мощное обратное воздействие на государственные институты. Помимо СМИ для подобного воздействия используются и такие международные организации как Римский и Бильдербергский клубы, Совет по международным отношениям и Трёхсторонняя комиссия с их разветвлёнными связями в мире бизнеса и политики.

Отметим, что при характеристике современных процессов в мировой экономике также нередко используются термины "интеграция" и "интернационализация". Порой понятия "интернационализация" и "глобализация" и вовсе отождествляются, что, по мнению многих специалистов, в корне неверно, поскольку интернационализация подразумевает взаимодействие национальных единств, а глобализация говорит о глобальном мире не как о совокупности всё более тесно взаимодействующих национальных хозяйств, а как о единой системе, существующей сверх границ и расстояний. Интеграция же выражается в сращивании национальных рынков двух и более стран, характеризуя тем самым углубление процесса интернационализации.

Процесс ускоряется

Начавшись довольно-таки незаметно ещё в конце XIX - начале XX века, процессы глобализации особенно интенсивными стали после Второй Мировой войны, когда под патронатом США были созданы такие международные организации как МВФ, ГАТТ/ВТО, Группа Всемирного банка, Лондонский и Парижский клубы кредиторов. После этого стало возможным регулирование финансовых и торговых дисбалансов между суверенными государствами. Делалось это при помощи таких механизмов, как, например, кредиты международных финансовых организаций, "выравнивание" платёжных балансов за счёт накопления и использования официальных валютных резервов и резервов стабилизационных фондов, привлечение финансовых ресурсов на международных рынках капитала, а также реструктуризация внешней задолженности. Хотя применение этих механизмов не обеспечивало неких идеальных условий хозяйствования, оно, тем не менее, давало суверенным государствам возможность противостоять циклическим и другим кризисам капиталистического перепроизводства без чрезмерного уменьшения среднедушевого дохода населения и возникновения социально-экономической дестабилизации.

Новое ускорение они получили во второй половине семидесятых годов, когда в ведущих экономиках "капиталистического лагеря" произошёл постепенный отказ от модели регулирования, основанной на кейнсианских рецептах. Связано это было с двумя волнами мирового энергетического кризиса, поставившего барьер ряду сложившихся в развитом мире технологических и экономических процессов. Помимо этого, с конца шестидесятых годов ряд крупных корпораций стал подключать некоторые развивающиеся страны к своей экспортной стратегии - для обслуживания западных потребительских рынков. В итоге конкуренция в отдельных отраслях промышленности резко ужесточилась. Всё это побудило правительства ведущих стран Запада отказаться от ориентации в первую очередь на социальные цели развития общества и отдать приоритет стимулированию национального бизнеса. То есть в плане экономической политики был совершён поворот к либерализации.

Расширение волны либерализации дало толчок к формированию транснациональных корпораций и транснациональных банков. Данное обстоятельство во многом совпадало с установками государственных институтов в силу того, что при усиливающемся международном соперничестве крупный национальный капитал превращался в мощное средство конкурентоспособности национального государства. Именно поэтому крупные корпорации могли пользоваться определённым покровительством властей. Правительства развитых государств, к примеру, поныне готовы закрывать глаза на возникновение прослойки "новых бедных". Вызвано оно вывозом в так называемые новые индустриальные страны промышленного оборудования для работы в условиях обилия дешёвой рабочей силы. Такое перемещение производств, впрочем, одновременно создало в развивающихся странах миллионы новых рабочих мест и усилило взаимосвязь между разными национальными экономиками. В начале же XXI века новая волна усиления конкуренции подтолкнула многие крупные корпорации к череде слияний на транснациональном уровне, что, безусловно, вновь усилило систему экономической взаимозависимости разных стран.

Существенное влияние на процессы глобализации оказали не только экономические, но и технологические факторы. Компьютеризация и появление Интернета вызвали настоящую революцию в области систем связи и передачи информации, что позволило резко ускорить процесс финансовых расчётов и дало возможность оперировать огромными потоками капиталов при одновременном снижении трансакционных затрат по реализации финансовых сделок. В условиях данной технологической революции в период с 1982 но 2002 гг. ежедневный объём сделок на мировых валютных рынках возрос с 1 млрд. долларов до 1,2 триллионов долларов, то есть увеличился в 1200 раз! Масштабные спекуляции на курсах валют превратились в наиболее выгодную рыночную операцию. За то же время объём торговли товарами и услугами в реальной экономике увеличился всего на 50 %. Зато биржевая и внебиржевая торговля деривативами - вторичными финансовыми инструментами - в росте своём от валютных торгов вряд ли отставала, а то и опережала.

Любопытные особенности деривативов

Как известно, к деривативам относят фьючерсные и форвардные контракты, биржевые и внебиржевые опционы, свопы и биржевые производные на свопы. Из числа этого лишь свопы (обмены финансовыми обязательствами) появились в последней трети ХХ века, остальные деривативы существовали веками. Опционы, как порой утверждают, существовали ещё в античном мире, и о них упоминал Аристотель. Записи об опционах на селёдку найдены в дневниках фландрских купцов XII столетия. Варранты - опционы на акции - были популярны на биржах с XVIII века. Фьючерсы появились в середине XIX века, когда американские фермеры получили право в начале сезона заключать на сырьевых биржах контракты на продажу своей продукции в конце сезона, после сбора урожая. Контракт содержал обязательство фермера поставить сельхозпродукцию определённого качества и в определённом объёме, а также к определённому сроку, а биржа со своей стороны обязалась купить эту продукцию по определённой цене. С тех пор и до наших дней контракт на будущую поставку называется фьючерсом.

Однако в последние десятилетия деривативы некоторым образом претерпели изменения, и их основной функцией стало страхование (хеджирование) будущего возможного изменения цен на товары и нематериальные активы, будь то, к примеру, индексы акций или стоимость кредита. Ныне, как правило, целью покупки дериватива является не получение базового актива, а хеджирование ценового или валютного риска во времени или получение спекулятивной прибыли от изменения цены базового актива. Недаром один из электронных экономических словарей даёт следующее определение: "Деривативы - это ценная бумага, выпущенная на уже функционирующие финансовые активы, это "бумага на бумагу". Отсюда дериватив - финансовый документ, цены и условия которого базируются на соответствующих параметрах другого финансового инструмента, который будет являться базовым". Далее в определении говорится об ориентации покупки деривативов на прибыль, а не получение базового актива, а также упоминается ещё одна их любопытная особенность, а именно то, что их количество не обязательно совпадает с количеством базового инструмента. Факт сей как раз и свидетельствует о некоторого рода отрыве вторичных финансовых инструментов от реальности, об их, скажем так, виртуализации.

Любопытно будет отметить и то, что в качестве базового актива для деривативов могут выступать не только ценные бумаги, товары или валюта, но и процентные ставки, уровень инфляции, официальная статистическая информация, физико-биологические и/или химические показатели состояния окружающей среды, различного рода договоры. Также для этого годны обстоятельства, свидетельствующие о неисполнении или ненадлежащем исполнении одним или несколькими юридическими лицами, государствами или муниципальными образованиями своих обязанностей, а также обстоятельства, которые предусмотрены федеральными законами или нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти по рынку ценных бумаг и относительно которых неизвестно, наступят они или не наступят. Словом, американское (и не только американское, поскольку, например, в объёмах внебиржевой торговли деривативами с процентными ставками Великобритания опережает США почти в два раза) умение делать деньги из воздуха достигло какого-то фантастического совершенства и изощрённости. Методика эта оказалась столь привлекательной, что ряд банков исламских стран делали попытки развивать исламские деривативы и даже исламские хедж-фонды, несмотря на то, что шариат запрещает взимание процентов, продажу ценных бумаг без покрытия и спекуляцию.

Несмешные несуразицы

Технологическая революция в области компьютеризации и связи вызвала также взрывной рост межбанковского ранка депозитов. Это, как отмечает в одной из своих журнальных публикаций доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений НАН Украины Алексей Владимирович Кузнецов, позволило финансовым рынкам избежать зависимости от вкладчиков и центральных банков как традиционных поставщиков денежных ресурсов. Деньги, таким образом, стали создаваться внутри самой банковской системы в обход двухуровневой системы рефинансирования, которая чуть ли не веками существовала между коммерческими и центральными банками. Данное обстоятельство вкупе с активным использованием инвестиционных инноваций привело к тому, что перед кризисом 2008 года общий размер активов различной степени ликвидности в мире было накоплено около одного квадриллиона долларов США - умопомрачительное число из единицы с пятнадцатью нолями. В сумму эту, лишь двадцатая часть которой используется в реальном секторе экономики, а остальная находится в виртуальном обращении вне потребительского рынка, входят наличные и кредитные деньги, акции, долговые обязательства, секьюритизированные активы и различные производные финансовые инструменты. И это могло бы быть лишь забавной несуразицей, если бы финансовый сектор в настоящее время не перераспределял в свою пользу 70 % создаваемой в реальном секторе экономики разных стран прибыли.

Ныне центральные банки суверенных государств осуществляют контроль над денежной массой, которая создаётся при помощи традиционных методов рефинансирования, но не контролируют объём и стоимость финансовых активов. Поэтому, как говорят эксперты, можно считать, что создаваемые на межбанковском рынке активы не подчинены национальному контролю и не подконтрольны регулирующим органам суверенных государств, что ставит их в растущую зависимость от глобальных виртуальных финансовых посредников. Аналитики говорят о том, что удовлетворение требований финансового сектора имеет приоритетность над проведением государственной политики в сфере производства и занятости.

Ситуация такова, что в условиях мирового кризиса, помимо таких мер как создание Европейского стабилизационного фонда и покупка Европейским центральным банком облигаций правительств стран, оказавшихся на краю дефолта, к кредитам МВФ прибег даже Евросоюз. При этом эксперты отмечают, что вмешательство МВФ следует считать неправомерным, поскольку в соответствии со своим мандатом Фонд предоставляет кредиты центральным банкам своих членов для регулирования сальдо платёжного баланса, а не фискальным органам для финансирования бюджетного дефицита. С политической же точки зрения, пакет принятых спасительных мер можно приравнять к государственному перевороту, поскольку Евросоюз оказался наделённым полномочиями суверенного государства, такими как заимствование и перераспределение финансовых ресурсов, которых он, исходя из действующего законодательства, не имеет.

Что же касается самого Международного Валютного Фонда, то, по словам нобелевского лауреата Джозефа Стиглица, МВФ "рассматривает проблемы, исходя из... идеологии финансового сообщества, и... тесно завязан на его интересы". Сам же современный период глобализации Стиглиц характеризует как новую форму колониализма, производную от экспансионизма США, возникшего в годы "холодной войны". Нобелевский лауреат отмечает, что условия, навязываемые МВФ стране-клиенту, повышают только вероятность возврата кредита, но не экономический рост, и превращают кредит в политический инструмент, подрывающий национальный суверенитет. Директор Института мировой экономики и международных отношений НАН Украины, академик Юрий Николаевич Пахомов пишет: "неадекватный инструментарий МВФ не только разрушает экономику, провоцирует антирыночное поведение субъектов хозяйствования, но и оставляет за собой стойкое негативное сугубо монетаристское, т. е. денежно-финансовое наследие, которое живёт будто своей собственной жизнью, усугубляя и воспроизводя кризисные явления". От чего теперь, как видим, может пострадать и Евросоюз.

Как можно защититься?

Всемирно известный финансист Джордж Сорос отмечает, что мировой рынок капитала функционирует по модели "центр - периферия": "Центр обеспечивает капитал; периферия капитал использует. Правила игры выгодны для центра. Можно доказывать, что центр расположен в Нью-Йорке и Лондоне, поскольку именно там развернулись глобальные финансовые рынки". Великобритания и США действительно на сегодняшний день обслуживают более половины объёма торгов на международных финансовых рынках, фактически замыкая на себя глобальные потоки капитала. В мире доминируют четыре валюты, имеющие неофициальный статус резервных: доллар США, евро, фунт стерлингов и японская иена. В этих валютах производится более 80 % расчётов в мировой торговле, а также деноминированы около 95 % официальных резервов и мировых финансовых активов.

Могут ли в таких условиях другие страны и регионы, будь то континентальная Европа, арабский мир, Россия или Китай что-либо предпринять для защиты собственных интересов? Российские исследователи М. Петров и Д. Плисецкий для этого рекомендуют сформировать многополярную глобальную финансовую систему. Чтобы претворить не лишённую амбиций цель в жизнь, развивающимся странам надлежит проводить активную политику по следующим направлениям: продвижение собственных валют или создание коллективных и региональных валют, что позволило бы преодолеть зависимость от США и других развитых государств; формирование у себя крупных международных финансовых центров, которые будут способны конкурировать и направлять на нужды национальных экономик потоки капитала; расширение экспансии национальных финансовых институтов на внешние рынки для проведения финансово-экономических интересов своих стран; укрепление позиций в ведущих международных финансовых организациях и форумах, участвующих в разработке базовых принципов работы на мировых рынках капитала. Доктор Кузнецов говорит о необходимости создания барьеров для деятельности международных институциональных инвесторов на внутреннем рынке путём введения ограничений на международное движение капитала, а также на операции на внутреннем межбанковском кредитном и валютном рынках, на фондовых биржах. Речь, в частности, может идти о снижении нормы доходности финансовых активов путём их прямого налогообложения и о переходе к расчётам во внешней торговле в валютах основных торговых партнёров. Говорит он опять же и о пользе перехода на региональную расчётную денежную единицу, которая не будет привязана к доллару США, или к другим ключевым резервным валютам.

Заметим, что создание евро как раз представляет собой успешную практику внедрения коллективной региональной валюты. При этом в деле поддержания её жизнестойкости роль самых главных лошадей-тяжеловозов играли и играют Германия и Франция с их мощными экономиками. Когда же в 2011 году само дальнейшее существование евро ставилось под сомнение, Центробанки стран Евросоюза готовились к сценарию введения региональных валют меньшего масштаба. Уже достаточно долгое время планы создания новой региональной валюты под названием халиджа вынашиваются странами-участницами Совета по сотрудничеству стран Персидского залива - Саудовской Аравией, ОАЭ, Кувейтом, Бахрейном, Катаром и Оманом. Халиджу, правда, планировалось сначала привязать к доллару, а затем к корзине валют, в которой доллару отводилось бы 45 %, евро - 30 %, иене - 20 % и британскому фунту стерлингов - 5 %. Окончательный проект, предусматривавший учреждение валютного совета с последующим созданием объединённого Центрального банка, был согласован в оманской столице Маскате в декабре 2008 года. Однако из-за возникновения всё новых и новых трудностей проект пока так и остаётся на бумаге. Следует полагать, что рано или поздно о введении своей региональной валюты заговорят и в пределах СНГ, хотя, как показывает практика, сей путь изобилует не только розами, но и шипами.

Право, не берусь судить о действенности остальных предложенных мер, но если противодействие новых финансистов-интернационалистов из разных стран и старых англосаксонских финансистов-глобалистов станет реальностью, то потрясений будет немало. Зато впереди будет маячить не превращение всей Земли в своего рода унифицированную колониальную систему США, но многополярный мир, в котором каждое государство действительно сумеет сохранить свою оригинальность.

Виктор БУМАГИН

#радуга#бумагин#финансы#глоболизация

cnНА ГЛАВНУЮcnГАЗЕТА РАДУГАcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru