ВОСПОМИНАНИЯ О ТИТАНАХ

ВОСПОМИНАНИЯ О ТИТАНАХОднажды, в сентябре 1997 года, принимал я у себя гостей. Кушали. Пили чай и не только. В какой-то момент моя однокурсница по имени Женя выразила желание посмотреть находящиеся в соседней комнате книги. Лёгкой пружинящей походкой, столь колоритно гармонирующей с её плотной, хорошо развитой фигурой, она вместе со мной прошла туда. Остановившись у шкафа, заскользила указательным пальцем вдоль корешков книг, впрочем, особо ни на чём не заостряя внимания. Даже на предмете моей особой гордости - изданиям по политологии. Но в какой-то момент всё существо её выразило крайнюю степень изумления, а с губ удивлённо сорвалось: "Титаны..." Женино внимание почему-то привлекла работа Я. Э. Голосовкера "Сказания о титанах", приобретённая в самом большом самарском книжном магазине "Чакона" буквально за считанные рубли. Работа, надо сказать, действительно любопытная.

Древнеэллинские сказания о мире титанов, титанических народах и великанах до нас не дошли ни в форме поэтических произведений, ни в прозаическом изложении. Однако у множества древних авторов сохранилось не мало отрывочных упоминаний и намёков из этих сказаний, исчезнувших ещё в классическую эпоху Эллады. Яков Эммануилович многие годы выискивал среди мифологического наследия эллинов мелкие фрагменты и случайные намёки о мире титанов и изучал приёмы построения древних мифов. Наивные, грандиозные и даже, при всей своей чудовищности, трогательные образы титанического мира, залитого отсветом мечты о золотом веке человечества, пленяли его воображение. И древние мифы зазвучали вновь...

Когда боги сокрушили титанов, титан Атлант удалился жить на Счастливую гору в Аркадию. И были с ним семь любимых дочерей - семь звёздных девушек Плеяд. Шесть из них были весёлыми, а седьмая - Меропа - невесёлая. Весёлых любили бессмертные боги Олимпа, а невесёлая, Меропа, полюбила титана Сизифа. Тот был смел умом, за что и любил его мудрый Атлант. Но невзлюбили его боги, тая коварные замыслы. И, как оно часто бывает при борьбе с коварным врагом, научился и Сизиф коварству: стал лукавейшим из лукавых. Он даже саму Смерть обманул, ухитрившись прожить две жизни и уравнять себя с бессмертными богами. Посмеялись над тем боги Олимпа и, смеясь, даровали Сизифу бессмертие, да только не в жизни живой, а в жизни мёртвой: катил он в гору огромный камень, но у самой вершины тот всегда срывался и летел к подножию горы. Бессмертен был титан Сизиф, и потому вечной казнью казнили его боги в Тартаре.

Любовался Плеядами и Зевс - величайший из богов. Не нравилось это его супруге Гере с её бурным сердцем Уранидов. Знала она, что если вздумает её супруг похитить Плеяд, то не смирится с этим Атлант. И вот послала Гера своего верного стража, тысячеглазого Аргуса Панопта из рода титанов, возмутить сердце Атланта. И шепнул Аргус Атланту: "Береги Плеяд. Похитит их в эту ночь Всевластный Похититель". Тогда поднял Атлант руки к небу, кликнул клич, созывая юных титанов: пусть кинутся с ним на Олимп. Вышли на клич Атланта титаны гор, и титаны рек, и титаны лесов один за другим. И устремились юноши-титаны вслед за Атлантом на Олимп, чтобы взбежать оттуда на небо.

Один на один вышли на бой Атлант и Зевс. А юноши-титаны столкнулись с другими богами у стремнин и отрогов Олимпа. Как ни стремился Атлант охватить Зевса-Кронида своими могучими руками, тот хлестал его громами и молниями. Весь в огне и дыму титан. Обуглилось тело Атланта. Одно только упрямое сердце ведёт битву, крепкое правдой, как адамант. И увидел Атлант, как летят в бездну с воплем юноши-титаны. И рухнул он вслед за ними. Сжал он дымящимися локтями поникшую голову, прикрываясь от молний-бичей, гонимый разъярённым врагом, и бежал жарким вихрем до самого океана.

Никто не мог вдохнуть жизнь в поверженного титана: ни богиня облаков Нефела, ни древний титан Океан. Но явился пред ним мальчик-бог Гермий - сын Майи-плеяды. Подбежал к Атланту и сказал: "Дед богов, что лежишь и молчишь? Я пришёл поиграть с тобой в небо и землю. Удержал бы ты небо на руках?" Поднялся под хитрые призывы внука могучий титан на ноги, взялся за край неба и приподнял. Вдавился в ладони и пальцы хрустальный край, но склонил титан голову и опустил небо на плечи. Припаялись руки к небу ладонями - не разогнуть, не оторвать. Стали руки словно каменные.

Возрадовался мальчик-бог, забил в ладошки: "Кто же теперь сильнее: ты - титан, или я - бог из рода Кронидов?" Ничего не ответил обманутый титан, только выдохнул разом воздух из грудных мехов, как из горна. Дунул - и нет Гермия: унесло Гермия-бога, словно пушинку. С той поры стал Гермий пустым и лёгким, вечным прислужником богов и водителем теней - таким пустым и лёгким, будто продул его Атлант насквозь и выдул из него и огонь титанов и Уранову небесную гордость. Всё хитрил, изворачивался, ловчил Гермий и из всех кривых путей знал наикривейший.

А первую свою победу над титанами одержал ещё трёхлетний Зевс благодаря своему молочному брату Айгипану. Нашёл тот как-то на берегу моря небывалую раковину. Дунул в неё и от радости уронил: такой звук вырвался из раковины. Разлетелись мигом все птицы. Все звери бросились бежать кто куда. Рыбы и те нырнули на самое дно. Обрадовался Айгипан. Прискакал на козлиных ногах с раковиной к юному Зевсу в пещеру. Говорит: "Погоним теперь горных титанов. Дуну я в эту раковину - и пустятся все титаны в бегство". Сказано - сделано. Поднял юный Зевс клич в горах. Собрались на клич толпы титанов. Приложил Айгипан раковину к губам и затрубил. Как услышали титаны жуткий звук, кинулись слепо в бегство, укрылись в самых низинах ущелий.

Вырос Айгипан и стал прозываться Страшный Сатир Аркадский. И жила в те времена на земле титанида Чудодева Ехидна. Любила красавица Чудодева глубокие ущелья и пещеры с высоким сводом где-нибудь вблизи моря или могучей реки. В тех пещерах в зной она дремала, слушая, как текут подземные воды. Называли её Владычицей Змей, ибо всё живое привораживала она взглядом. Идёт бывало титанида Ехидна полями, а за нею звери скользят меж высоких трав неслышной стопой и тьмы птиц плывут по небу. Даже цветы и те сами выбегали с корнем из почвы навстречу красавице Чудодеве и, приникая к ней благоуханным дыханием, оплетали ей голени, плечи и грудь.

Забрела как-то юная Ехидна в Аркадию и заметила над собой на поляне диковинное создание: сидят разом на пне-исполине лесной Пан, козёл-дракон и лев-змея и чистят чудную раковину. Поглядел Пан сквозь раковину на солнце, передал её змеиной голове - и вдруг увидел титаниду. Разом вскочили все трое с пня - да это же Сатир Аркадский. Рассмеялась бесстрашная Чудодева: пусть погонится за ней смешной Сатир. Сбежал тот с горы - до чего страшна образина! Догадались звери, птицы и травы, что не игра перед ними, а погоня, что попала в беду титанида. Кинулись на Страшного Сатира с клыками, копытами и рогами. Нипочём это чудищу: топчет, рвёт, бьёт и жалит всё живое. Заметила это титанида - обернулась к сатиру лицом, приняла бой. Грозна могучая титанида. Ухватила она Сатира рукой за рог, пригнула к земле его человечью голову. Другой рукой сжала змеиную шею и тоже к земле прижала.

Но тут появилась во рту козлиной головы волшебная раковина. Раздался странный звук: громкий, пронзительный и нестерпимый. Не стерпела Чудодева: выпустила из рук головы Страшного Сатира, оторвала от себя его драконий хвост и бросилась бежать, закрыв уши ладонями. Гонит звук-страшилище титаниду. Как слепая, неслась она с вольными зверями и птицами к роковому озеру и сорвалась бы в него, если бы не принял Зевс образ огромного Змея и не встал у неё на пути. Обвились кольца Змея вокруг тела и ног титаниды, задержали гибельный бег.

Пощадил Чудодеву могущественнейший из богов, но страшилась её чародейной власти Гера. Замыслила она превратить Чудодеву Ехидну в Змеедеву, призвав на помощь Аргуса Панопта: "Приворожи титаниду Ехидну и скрой во мгле. Пусть забудет о ней Кронид и всё живое". Решил Аргус сперва издалека привораживать титаниду звёздным блеском неисчислимых глаз, возбуждая в земной чаровнице Ехидне любопытство и изумление перед небесным чародеем. Со звёздной песней вошёл Аргус в пещеру Чудодевы и сам поддался чарам её красоты. Видел всё это Зевс-Кронид и задумался, где укрыть ему титаниду от глаз Геры и всевидящего Аргуса. И шепнул ему Мом-насмешник, сын Ночи: "Скрой её в подземной пещере, под скалой над Тартаром, на краю земли. Глубоки там пещеры. Не увидит её там Аргус". Похожее шептал Гере насмешник Мом: "Не придёт туда за ней Зевс. Не будет тебе она больше соперницей. Там только змеи-драконы бескрылые ползают. Станет там во мраке и она змеёй". И усмехнулся Мом, сын Ночи, правдивый ложью. Унёс Аргус ночью спящую титаниду в пещеру над тартаром, на край земли. Долго спала титанида, а когда проснулась в тоскливом предчувствии, обняла она ноги руками. Но в пышный драконий хвост, огромный, почти до поясницы, обратились ноги титаниды. Змеедевой стала Чудодева.

Научилась Змеедева Ехидна выползать из мглистой пещеры и, цепляясь драконьим хвостом и руками за камни, подниматься на вершину отвесной скалы над Тартаром. И как-то раз в неверном вечернем свете увидала она диковинного путника. Присмотрелась и узнала в нём Страшного Сатира Аркадского - Айгипана. И до того стосковалась она по чему-нибудь живому, что обрадовалась даже страшилищу: не её ли оно ищет по свету. И страшилище узрело Ехидну: загоготало, засвистало, завыло, зааукало.

Стали жить они вместе во мгле пещер над Тартаром. И от тоски одиночества показался Змеедеве даже Сатир красивым. Породили они льва-людоеда, прозванного Немейским львом, многоголовую Гидру, прозванную Лернейской змеёй и крохотное создание - крылатую Химеру. Таили они от богов свои подземные порождения. Но всё ведают боги. Выманили они из пещер чудовищных детей Змеедевы. Разбрелись те по свету. А Аргусу Панопту шепнула Гера: "Обмани и убей!" Убил он Страшного Сатира, а потом явился в пещеру к Ехидне и запел ей песню. Жадно впитывала ту песню тоска пленницы-титаниды по свободе. Но вспыхнули люто тысячи глаз Аргуса, расколол стон камни пещеры. Кроваво мерцали глаза над недвижным туловищем Чудодевы, отсечённым от его змеиной половины. Исчез Аргус. Заглянула Луна-Селена в пещеру, побледнела и упала, оцепенев, в ночной океан...

Книга эта и сейчас стоит на полке, порой невзначай напоминая, как ненадолго сыграла роль дверки в тайники человеческой души. Иногда я задаюсь вопросом: что же в ней так привлекло Женькино внимание. И не нахожу рационального ответа. Остаётся разве что предполагать, что в какой-то прошлой жизни Евгения была одной из титанид. И спустя тысячи лет и десятки перевоплощений все эти античные страсти продолжали жить где-то в глубинах воображения будущей краснодипломницы.

Виктор БУМАГИН

#радуга#бумагин#титаны#тартар

cnНА ГЛАВНУЮcnГАЗЕТА РАДУГАcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru