Советская экономика: стабильность и наукоёмкость

Советская экономика: стабильность и наукоёмкостьВообще-то в последние где-то полтора десятилетия всё советское принято оценивать скептически, доходя в этом до огульной критики и осмеяния. В том числе, и в отношении советской экономики. Но справедливо ли? И оказалась ли новая экономическая модель действительно более эффективной и жизнестойкой? Для того чтобы понять, что не всё столь плохо было в прошлом и что не всё столь отрадно при либеральной модели, достаточно обратиться к статистике. А она говорит скорее в пользу того, что реформы, особенно на первых порах, для экономики оказались подобны смертельной инъекции. Если в 1990 году в РСФСР было произведено 74200 металлорежущих станков, то в 1995 году предприятия реформируемой России произвели лишь 16100 таких станков. Ситуация со станками с числовым программным управлением и автоматическими линиями и полуавтоматами выглядела ещё более плачевно. В 1990 году в России изготовили 16700 станков с ЧПУ и 556 автоматических линий и полуавтоматов, а спустя пять лет по обоим пунктам показатель был просто нулевым! Подобного ущерба советской экономике не смогло нанести даже гитлеровское нашествие! Впрочем, в девяностые катастрофически падало не только производство средств производства, но и показатели других отраслей. Даже, пардон, пошив чулочно-носочных изделий. Если в 1990 году российская лёгкая промышленность порадовала народ 872 миллионами пар чулочков и носочков, то в 1995-м - всего 285 миллионами. И так практически во всём: будь то отжим растительных масел или прокат стальных труб.

Под предлогом разукрупнения и демонополизации промышленных предприятий революционное либеральное правительство разрушило многие целостные технологические комплексы, что поставило под угрозу само сохранение наиболее современной части промышленного потенциала. Наибольший ущерб насильственным разукрупнением предприятий, входивших в единую технологическую цепочку, был нанесён в авиационной, машиностроительной, лесной, оборонной и агропромышленной отраслях. Из передовой страны, живущей в эпоху НТР, Россия стремительно превращалась в очередную экономику "третьего мира". Даже пресловутый продовольственный вопрос либеральные реформаторы лишь усугубили. Если раньше венгерских кур или польские замороженные овощные смеси Советы приобретали скорее для того, чтобы поддержать экономику дружественных стран и слегка порадовать отечественного покупателя разнообразием товаров, то в девяностые годы закупка продовольствия за рубежом стала делом жизненно необходимым. В середине девяностых Российская Федерация была вынуждена приобретать за границей 50 % потребляемых продуктов питания, а Москва и вовсе уж на 70 % зависела от импортных поставок. Ну, прямо-таки измождённая пустынным солнцем Мавритания какая-то, а не страна с изобилием пастбищ и пахотных площадей!

Для того чтобы не завязнуть в противопоставлениях советского и либерально-демократического, уместно вспомнить, что ещё в царские времена для России было характерным обилие крупных предприятий и тесная связь их владельцев с власть предержащими. Не случайно дедушка Ленин характеризовал российский империализм как государственно-монополистический. Что любопытно, большевики-то как раз отходили от этой модели разве что во времена НЭПа, когда наступил расцвет инициативы мелких собственников. Недолгий, впрочем. Вскоре начались великие стройки социализма с их созиданием новых гигантских промышленных предприятий. Коренным отличием от царских времён стало разве что наличие нависшей над государственно-монополистической экономикой революционной партии якобистского типа с богатым инструментарием диктаторских полномочий. Далеко не все люди ехали на великие стройки социализма добровольно, и поэтому, полагаю, разговоры о том, что в сталинские времена в СССР социализм был практически интегрирован с так называемым азиатским способом производства, характерным для древних восточных деспотий, отнюдь не беспочвенны.

Создание колхозов и совхозов повлекло воистину чудовищные издержки, больше похожие на преступления, ибо количество жертв измерялось миллионами. Впрочем, многие историки полагают, что причиной тому стали методы коллективизации, а не порочность самой идеи. И. В. Сталин был слишком склонен к силовым, диктаторским методам. Руководи коллективизацией тот же более гибко мыслящий В. И. Ленин, будь он жив, он бы, скорее, проводил её медленнее, всячески используя агитацию, давая крестьянам на практике, воочию убедиться в преимуществах крупных, централизованных сельскохозяйственных организаций. Была у Сталина и другая альтернатива в лице товарища Троцкого с его трудовыми армиями. Вот уж воистину кошмар! От социализма тогда ничего бы и не осталось, полное торжество азиатского способа производства могло стать реальностью. Но - обратите внимание - мы уже перешли к вопросам скорее социально-политическим, нежели экономическим. Между тем государственно-монополистический характер экономики никуда не исчезал и, скорее, становился лишь более ярко выраженным.

С конца двадцатых годов, в то время когда капиталистический мир сотрясала Великая экономическая депрессия, развитию советской экономики был придан плановый характер. Страна стала жить по пятилетним планам развития народного хозяйства. Такой же метод планирования со временем был принят большинством других социалистических государств, а также правительством Индии. Кроме того, некоторые капиталистические государства стали подражать концепции центрального планирования, хотя и в контексте рыночной экономики, устанавливая объединённые экономические цели на конечный промежуток времени. Таким образом, появились всевозможные семи- и двенадцатилетние планы.

Но не будем забегать вперёд. Первая пятилетка в Советском Союзе прошла в 1929 - 1934 годах. Вопрос о том, был ли пятилетний план воистину выполнен за четыре года и три месяца в настоящее время является дискуссионным, но не в этом суть. В 1930 году в стране не стало безработицы. Было развёрнуто строительство около 1500 промышленных объектов, из которых 50 крупнейших поглощали почти половину всех капиталовложений. Был воздвигнут ряд гигантских промышленных сооружений: ДнепроГЭС, металлургические комбинаты в Магнитогорске, Новокузнецке и Норильске, знаменитый "Уралмаш", "Уралвагонзавод", автомобилестроительные гиганты ГАЗ и ЗИС, тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске и Харькове. Благодаря развитию отечественного тракторостроения, в 1932 году СССР отказался от ввоза тракторов из-за границы, а в 1934 году Кировский завод в Ленинграде приступил к выпуску пропашного трактора "Универсал", который стал первым отечественным трактором, экспортируемым за границу. За десять предвоенных лет было выпущено около 700 тысяч тракторов, что составило 40 % от их мирового производства.

В 1928 году из 30 электростанций, намеченных к строительству ленинским планом ГОЭЛРО, работало только семь, а к концу 1932 года в Советском Союзе имелось уже 46 электростанций, а выработка электроэнергии почти в семь раз превысила уровень 1913 года. В результате выполнения первого пятилетнего плана СССР выдвинулся в ряды наиболее развитых в технико-экономическом отношении стран. Продукция машиностроения и металлообработки выросла с 1929 по 1932 годы в четыре раза, превысив в те же семь раз уровень 1913 года. Одновременно была выявлена острая нехватка квалифицированных кадров. Вопрос этот обсуждался на XVII съезде ВКП (б), который был занят утверждением второго пятилетнего плана, ставившего приоритетом освоение новой техники и новых производств. Одним из итогов прений стало выдвижение лозунга "Кадры решают всё!"

Во время Второй пятилетки было продолжено широкомасштабное строительство заводов и фабрик. За пять лет было сооружено 4500 промышленных предприятий. Среди них - Кузнецкий металлургический комбинат, Саратовский и Ростовский заводы сельхозмашиностроения. Резко увеличился объём выплавки чугуна, стали, проката. Возникали новые индустриальные центры и новые отрасли промышленности: цветная металлургия, производство калийных удобрений. Показателем преодоления научно-технической отсталости стали успехи в области химии полимеров - в СССР была получена первая партия синтетического каучука. Значительны были успехи в развитии транспорта. Были проложены Беломоро - Балтийский канал и канал Москва - Волга, началась электрификация железных дорог на Севере и в Закавказье. Возник авиационный транспорт, сыгравший решающую роль в освоении Заполярья. Для регулярной навигации открылся Северный морской путь через моря Ледовитого океана, был создан Главсевморпуть. В стране развернулась кампания за повышение производительности труда - движение стахановцев.

К концу тридцатых годов по объёму промышленного производства наша страна, опередив Германию, Англию и Францию, вышла на первое место в Европе и на второе место в мире, уступая лишь США. Полностью прекратился импорт тракторов и других сельхозмашин, паровозов, вагонов, паровых котлов, шарикоподшипников и многих видов станков. Именно освоение производства средств производства стало предметом особой гордости советского руководства. Больших успехов добилась и пищевая промышленность. Однако уровень жизни городского населения существенно снизился. Нормой стало считаться проживание семьи в одной комнате, наличие единственного костюма и одной пары обуви. О том, что происходило на селе, и говорить не приходится. Нынешний российско-украинский скандал вокруг "голодомора" - отзвук тех нелёгких времён. В связи с чем уместно будет напомнить, что в советское время историки предпочитали писать: "Ценой невероятных усилий и жертв СССР совершил гигантский скачок в своём экономическом развитии". Полагаю, оценка вполне объективная.

В девяностые годы под сомнение ставилась сама легитимность советской власти. Но в те же девяностые годы политолог А. А. Мурадян писал по поводу её легитимности: "Во-первых, она была санкционирована II Всероссийским съездом Советов, делегаты которого были избраны трудящимся народом. Съезд был многопартийным. Он включал не только большевиков, но и меньшевиков, правых и левых эсеров и представителей других политических сил. Во-вторых, состоялся ещё один гигантский, кровавый, но абсолютно безошибочный референдум в пользу советской власти - гражданская война. В течение четырёх лет не избирательным бюллетенем, а штыком и шашкой страна в конечном счёте проголосовала за советскую власть, однозначно отвергнув вариант, предлагавшийся "поручиками голицыными" и "корнетами оболенскими"... Никакие "комиссары в пыльных шлемах" не могли бы навязать вооружённому народу многолетний курс на братоубийственную гражданскую войну, если бы массы верно или ошибочно не посчитали, что они дерутся и умирают за свои, а не чуждые им интересы".

Второй раз испытание на прочность советская власть выдержала во время Великой Отечественной войны. Советская модель экономики - тоже. Согласитесь, хотя бы представить себе возможность организованной эвакуации скопища частных лавочек весьма затруднительно. Вероятность того, что на новом месте они разом заработали бы как единый слаженный организм и вовсе уж выглядит отнюдь не научной фантастикой. Но именно это продемонстрировала "громоздкая и неповоротливая" плановая экономика в 1941 - 1942 годах. Вот только "лавочки" были не частными.

Надо сказать, что в период Второй Мировой войны шаги к централизации экономики были предприняты практически во всех воюющих странах. Да и выход из Великой депрессии в США произошёл благодаря внедрению кейнсианства, а в Германии - той централизации, что провёл гитлеровский режим. Даже спустя десятилетия многие западные экономисты продолжали считать, что в кризисных условиях именно централизованная экономика демонстрирует большую устойчивость и эффективность, и их откровенно удивляло то, что Россия пыталась справиться с экономическими проблемами, вызванными развалом СССР, путём либерализации.

В послевоенное время советская экономика демонстрировала реальность бескризисного развития, ранее провозглашенную теоретиками марксизма-ленинизма. Её плановый характер и самодостаточность позволяли избегать кризисов, которые ещё с XIX века в среднем раз в одиннадцать лет сотрясали капиталистический мир. Тогда это было темой для анекдотов, но что такое тот самый экзотический для советского человека капиталистический кризис мы теперь познаём воочию, на собственном опыте. Вряд ли опыт этот кого-либо приводит в восторг. Всеобщие бесплатные образование и медицинское обслуживание тоже казались тогда чем-то совершенно естественным, но, как теперь известно даже школьникам, всё может быть совершенно иначе. Речь, разумеется, вновь заходит скорее о социальных аспектах, но, что опять же общеизвестно, средства на эти маленькие радости жизни изымаются из экономического обращения путём действенного и эффективного налогообложения.

"Громоздкая и неуклюжая" плановая экономика, как ни странно, была ещё и наукоёмкой. Приблизительно с середины пятидесятых годов научная сфера росла по занятости быстрее остальных отраслей экономики. В шестидесятых происходил ежегодный прирост численности научных работников на 7-8 %. В семидесятые годы советская наука давала до 25 % мировых научных результатов. Она была одной из самых эффективных в мире по классическому экономическому показателю - объёму научной продукции на 1 доллар затрат. Она почти на порядок превосходила по этому показателю США, Германию, Японию и Францию. Общие расходы на науку в СССР составляли приблизительно 3-4 % от ВВП, что было одним из самых высоких показателей в мире. Пусть значительная часть этих расходов и была связана с научными исследованиями для оборонного комплекса. В Советском Союзе в среднем за год подавалось порядка 150 тысяч заявок на изобретения. В 1987 году в СССР было зарегистрировано 83,7 тысяч изобретений, тогда как в США - 82,9 тысяч, в Японии - 62,4 тысяч, в ФРГ и Великобритании - по 28,7 тысяч.

Значительны были и изменения в социальной сфере. О каких-либо элементах азиатского способа производства во времена Н. С. Хрущёва и Л. И. Брежнева говорить просто глупо. После развенчания культа личности Сталина его преемники отказались от массового использования труда заключённых, рабочие и служащие из бараков, впрочем, и при Сталине отнюдь не преобладавших, переселялись во многоэтажные дома. Нормой становилось наличие бытовой техники. Советский Союз стал самой читающей в мире страной. Могучая армия, оснащённая самым современным оружием, а также эффективная правоохранительная система позволяли рядовому гражданину спать спокойно, не боясь ни внешнего нападения, ни преступников.

Но менялся не только СССР, менялся и окружающий мир. Семидесятые-восьмидесятые годы ознаменовались на Западе кризисом социал-демократических и марксистских партий при одновременном росте влияния либерализма и консерваторов. В послевоенные годы европейская социал-демократия сыграла важную роль в достижении разрядки напряжённости между Востоком и Западом, в развёртывании хельсинкского процесса и оздоровлении международного политического климата. В семидесятых-восьмидесятых большинство социал-демократических партий западного мира приняли новые программные документы. Все они ставили в основу своих программ и платформ ряд базовых установок, таких, как политический плюрализм, частнокапиталистические рыночные принципы экономики, её государственное регулирование на основе кейнсианских рекомендаций, социальная помощь неимущим слоям населения, обеспечение максимального уровня занятости и тому подобное. Два президентских срока Рональда Рейгана в США и три победы подряд возглавляемой Маргарет Тэтчер консервативной партии в Великобритании символизировали триумф правых сил. Политологи отмечают радикально правый характер рейганомики и тэтчеризма и их близость к так называемому либертаризму. Рассматривая общество как простой механизм, состоящий из автономных индивидов, либертаристы считают совершенным лишь "атомистическое" общество, противостоящее государству как враждебная сила. Они ратуют за изменение основ современного капитализма и восстановление принципов индивидуализма, свободно-рыночных отношений, свободной конкуренции в их чистом виде. В крайних своих проявлениях либертаризм выступает за "анархо-капитализм", то есть свободно-рыночное общество, вообще не признающее государство.

Советское общество в те же годы стало достаточно развитым для того, чтобы возжаждать политических свобод. Не во всём было разумным и эффективным тотальное государственное регулирование, особенно - в сфере услуг и лёгкой промышленности. Среди советского партийного и государственного руководства было немало людей, хорошо это осознававших. М. С. Горбачёв попытался реформировать ортодоксальную коммунистическую партию в современную социал-демократию, государство было готово разрешить свободный бизнес в сфере услуг и переработки сельскохозяйственной продукции. Но очень скоро на сцену вышли радикальные рыночники, чьи политические установки были по неведомым для простых смертных причинам столь близки к тому самому "анархо-капитализму". Началось тотальное разграбление государственной собственности и её передел. Раздавая населению ваучеры, пропагандисты перемен стращали население "красными директорами", но очень скоро выяснилось, что собственность оказалась в руках неизвестно откуда взявшихся господ Бендукидзе и Березовских, а также прочих завлабов и мальтийских рыцарей.

Планы Тринадцатой пятилетки (1991-1995 гг.) так и не пришлось претворять в жизнь. Советский Союз канул в небытие в самом её начале. Зато впечатлял размах обвала девяностых. Предприятия закрывались и банкротились сотнями. Если в 1990 году в СССР уровень наукоёмкости ВВП составлял 3,67 %, то в РФ в 1992 году - порядка 1,0 %. Показатель этот оставался почти неизменным до рубежа нового тысячелетия. В процентном отношении на науку в России тогда тратилось меньше, чем в Чили, Румынии и Португалии, а в абсолютных показателях - меньше чем в Чехии, Финляндии и Дании. В итоге в новое тысячелетие Россия вошла как государство с малым научным потенциалом, равным или приравненным к таким странам как Венгрия, Испания, Новая Зеландия и Польша.

В период президентства В. В. Путина наметились некоторые перемены к лучшему. Но и сейчас весьма близка к истине оценка, данная экономистом Д. Е. Швецовым: "Доведя до полной деградации собственное производство, страна вынуждена всё закупать, предлагая в обмен энергоресурсы и сырьё, алмазы и драгоценные металлы". Видимо, по этой причине здравомыслящие люди всё чаще ностальгически вспоминают советский период развития государства. Право, для того, чтобы вести инновационное обновление экономики, в ней надлежит навести хоть какой-то, отличающийся от базарно-рыночного, порядок.

Виктор БУМАГИН, г Санкт-Петербург

cnНА ГЛАВНУЮcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru