Радуга+Задайте свой вопрос

Радуга+клуб знакомств

Радуга+Написать письмо

Радуга+Подписка

В контактеВступайте в группу, оставляйте свои комментарии

У нас три единицы

У нас три единицы

19 апреля 1971 г. в СССР запустили в космос первую в мире долговременную орбитальную станцию "Салют-1". Из первой в истории космонавтики экспедиции посещения никто не вернулся живым...

Идея пилотируемой орбитальной станции встречается в записках Королева еще до запуска первого спутника. Подобные американские проекты в начале 60-х годов прошлого века имели однозначно военную направленность. На совещании в ОКБ-52 12 октября 1964 г. Генеральный конструктор Владимир Челомей представил концепцию создания орбитальной пилотируемой станции "Алмаз" как средства для оперативной разведки из космоса, помимо решения народно-хозяйственных и научных задач. Она была задумана как космический наблюдательный пост сроком существования 1-2 года. Система "Алмаз" включала орбитальную космическую станцию (ОКС) с возвращаемым аппаратом для сброса на Землю капсул с информацией, а также транспортный корабль для доставки на станцию экипажа и расходуемых материалов.

Для защиты от нежелательных "гостей-инспекторов" в носовой части станции была размещена скорострельная авиационная пушка, наводимая на цель через прицел путем разворота всей станции. Экипаж состоял из двух космонавтов.

При поддержке военных, в 1967 году было открыто финансирование проекта. По производственным причинам, изготовление станции у Челомея затормозилось. Этим воспользовались специалисты ЦКБЭМ (ранее - ОКБ-1) с Константином Феоктистовым и доложили Министру обороны Устинову, что они готовы разместить уже опробованные системы своего транспортного корабля "Союз" на Челомеевском "Алмазе". Это позволяло обогнать американцев в вопросе создания орбитальной станции. И Устинов приказал Челомею передать корпуса "Алмаза" в ЦКБЭМ. Так возникла долговременная орбитальная станция (ДОС) "Салют". Ее надо было запустить раньше американской станции "Скайлэб". После смерти Королева ЦКБЭМ возглавлял Василий Мишин.

Гибель космонавта Владимира Комарова обусловила необходимость наличия в экипаже космического корабля "гражданского" специалиста, которых должно было готовить ЦКБЭМ. 19 апреля 1971 г. РН "Протон-К" вывела на околоземную орбиту долговременную орбитальную станцию "Салют-1" (ДОС-1). К первому полету на ДОС готовились четыре экипажа (командир - военный летчик - космонавт и два специалиста).

1-й экипаж - Георгий Шонин, Алексей Елисеев, Николай Рукавишников;

2-э экипаж - Алексей Леонов, Валерий Кубасов, Петр Колодин;

3-й экипаж - Владимир Шаталов, Владислав Волков, Виктор Пацаев;

4-й экипаж - Георгий Добровольский, Виталий Севастьянов, Анатолий Воронов.

22 апреля 1971 г., в день 101-й годовщины со дня рождения В.И.Ленина, на "Союзе-10" отправились на орбиту космонавты Шаталов, Елисеев, Рукавишников. Из-за того, что не получилось стягивание, стыковка не состоялась. Куратор первого отряда космонавтов генерал Николай Петрович Каманин обнаружил, что Георгий Шонин в очередной раз нарушил режим космонавта, и отстранил Шонина от полетов.

Вместо него назначили Алексея Губарева, а вместо Шаталова - Добровольского. Была объявлена дата старта - 6 июня. Космонавты, как и все представители "рискованных" профессий, конечно же, верили в приметы. И вот 27 мая 1971 года на проводах Леонова на Байконур брошенная оземь тарелка "на счастье" не разбилась.

3 июня на последнем предполетном медосмотре у Кубасова в правом легком было обнаружено затемнение, очень похожее на начальную стадию туберкулеза. По принятым тогда правилам, если экипаж еще не прибыл на Байконур, то отстраненный член экипажа заменялся соответствующим специалистом из числа дублеров. Если же экипаж уже прибыл на космодром - он заменялся целиком. Каманин предложил вместо Кубасова взять из дублирующего экипажа Волкова. Но Главный конструктор ЦКБЭМ Василий Мишин настаивал на полной замене экипажа.

Очень ярко рассказал о тех событиях журналист "Комсомольской правды" Ярослав Голованов: "Леонов рвал и метал... бедный Валерий (Кубасов) вообще ничего не понимал: он чувствовал себя абсолютно здоровым... Ночью в гостиницу пришел Петя Колодин, хмельной и вовсе поникший. Он сказал мне: "Слава, пойми, я уже никогда не полечу в Космос..."

Всегда выдержанный Колодин потерял всякую выдержку, нагрубив Мишину, как инициатору замены экипажа: "Вам история этого не простит". Леонов вроде бы уговорил генералов забрать у дублеров Волкова и заменить им "заболевшего" Кубасова. Но Волков заявил, что если менять - то менять весь экипаж. У Волкова и Леонова отношения были сложными. Они не ссорились и вели себя вполне пристойно. Но Волков терпеть не мог жестоковатую манеру Леонова "давить", а Леонов считал, что должен "учить молодых".

В Центре подготовки, где космический бал правила армия, считалось, что экипажи должны формироваться из военных специалистов. Руководство же "гражданского" ЦКБЭМ настаивало на том, что в экипаж могут и должны включаться представители промышленности и науки, что космический корабль управляется совсем по другим принципам, нежели самолет, и им в качестве командира вполне может управлять и не только профессиональный летчик, но и один из гражданских специалистов.

4 июня на повторном заседании Госкомиссии было принято и объявлено прилюдно решение о замене экипажа Леонова на экипаж Добровольского. Леонов, услышав об этом, только махнул рукой. В этот момент многие вспомнили слова Юрия Никулина, соседа Волкова по этажу: "Сколько Волкова ни корми, а он все в космос смотрит".

Тогда никто не знал, что это решение еще при жизни космонавтов разделило их на живых и мертвых. Дублеры в глубине души ожидали такого решения, как одного шанса из тысячи, и теперь чувствовали себя так, как будто именно они отобрали право полета у экипажа Леонова. Но, как оказалось, судьба сохранила Леонова от гибели как минимум восьмой раз - семь раз она спасала его в полете на "Восходе-2". А экипаж Добровольского вытащил вовсе не счастливый билет. Кубасова, который чувствовал себя здоровым человеком, отправили на дополнительное обследование. Как оказалось, у него была аллергическая реакция на цветущую в это время на Байконуре полынь. Только и всего...

Что пережил за это время Кубасов, знает только он один, и разве что частично - его семья. Экипаж Добровольского успешно стартовал. 7 июня в 10 ч. 45 мин. члены экипажа перешли на "Салют". В космосе начала функционировать первая пилотируемая орбитальная научная станция. Во время орбитального полета из-за короткого замыкания в пульте управления научной аппаратурой (ПУНА) загорелась группа кабелей. Волков, взявший в тот момент на себя ответственность за ведение переговоров с Центром управления (чего он при живом командире экипажа не имел права делать), доложил, что у них на борту пожар. Оператор, слегка ошалевший от такого оборота, подумал, что он ослышался, и попросил повторить доклад.

Тогда Волков отборным матом описал оператору обстановку, и тот понял моментально. Согласно инструкции, в этом случае экипаж переходит в транспортный корабль, состыкованный с "Салютом", и начинает выполнять набор операций, связанных с расстыковкой корабля.

Волков и в этой ситуации проявил нервозность, когда не мог сразу найти нужные ему страницы с информацией о порядке действий во время пожара на борту станции, постоянно требуя от оператора сообщить номера разделов и страниц инструкции (толстенного, из нескольких томов, творения технической мысли).

Потом с Земли сообщили, что, по данным Центра управления, пожара на борту нет. На этот раз у Добровольского, как у командира, отвечающего за все, в том числе и за моральный климат в экипаже, терпение, очевидно, лопнуло, и в дальнейшем переговоры он вел лично.

Командир разобрался в обстановке и принял решение продолжать полет, несмотря на сильный запах гари внутри станции. За три недели напряженной работы экипаж основательно устал, и медики добились сокращения сроков полета на целые сутки.

После полета первого космического экипажа на "Восходе-1" восторжествовало мнение, что разгерметизация спускаемого аппарата значительно менее вероятна, чем появление других ситуаций, грозящих катастрофическими последствиями, и поэтому спасательный скафандр посчитали излишеством.

Спускаемый аппарат, выполняющий на орбите роль кабины корабля, должен был оставаться герметичным при любых обстоятельствах, на всех этапах полета. Поэтому облегченные скафандры, в которых летали пилоты "Востоков", для экспедиций на "Союзах" не использовались - под них пришлось бы переоборудовать кресла-ложементы, в результате чего корабль из трехместного неизбежно превращался в двухместный.

И вот "экономия на скафандрах" впервые продемонстрировала свою неприглядную сторону. Вечером 29 июня 1971 г. экипаж занял свои места в спускаемом аппарате. Надо было закрыть за собой переходный люк. Но транспарант "Люк открыт" на панели пульта управления продолжал светиться. А это означало, что спускаемый аппарат негерметичен. Экипаж был в страшном напряжении. Космонавты очень устали и настроились лететь домой, а спуск с орбиты откладывался на неопределенное время из-за отказа датчика.

Земля посоветовала подложить кусочек изоляции под концевой выключатель датчика. Так неоднократно поступали во время испытаний. Люк вновь закрыли. Транспарант "погас". Сбросили давление в бытовом отсеке. По показаниям приборов убедились, что воздух из спускаемого аппарата не выходит и его герметичность в норме. Спускаемый аппарат (СА) "Союза-1" штатно отделился от бытового и приборно-агрегатного отсеков и вошел в плотные слои атмосферы. На этапе спуска космонавты должны были выйти на связь как минимум дважды. Однако доклада с борта "Союза-11" ЦУП так и не дождался.

Беспокойство нарастало, но была надежда, что просто "барахлит" связь. Система ПВО в 1 час 54 мин 30 июня 1971 г. засекла спускающийся СА на удалении 2200 км и "повела" его. Оперативная группа, ожидающая доклада о приземлении и состоянии космонавтов, его также вовремя не получила. Корабль сел в заданном районе. Рядом с ним практически одновременно опустился поисковый вертолет. Поисковики специальным ключом открыли крышку люка и увидели, что космонавты сидят в креслах без признаков жизни. Плечевые ремни у всех троих были отстегнуты, а у Добровольского - перепутаны; застегнут был лишь поясной ремень.

К тому же, был открыт один из двух вентиляционных клапанов, которые автоматически открывались на высоте около 3 км для сообщения внутреннего пространства СА с атмосферой, но могли открываться и закрываться вручную - например, в случае посадки на воду (чтобы вода не начала наливаться внутрь СА через этот клапан, его должны были закрывать сами космонавты). После перезаписи информации с магнитной ленты "черного ящика" СА на бумажный носитель и расшифровки данных оказалось, что на высоте 150 км из-за самопроизвольного срабатывания одного из двух вентиляционных клапанов произошла разгерметизация СА.

Анализ показал, что через 22 секунды космонавты начали терять сознание. Очевидно, они визуально - по легкому туману, по свисту уходящего воздуха, а также по приборам обнаружили утечку. Несколько секунд ушло на оценку ситуации и попытки освободиться от привязных ремней, чтобы закрыть "свистящий" клапан вручную. Диаметр отверстия клапана был примерно, как диаметр советского "пятака"; заткни его большим пальцем - и нет разгерметизации. Времени, к сожалению, не хватило. Давление падало слишком быстро. На 110-й секунде после открытия клапана у членов экипажа уже не фиксировались ни пульс, ни дыхание.

Попытки врачей и спасателей реанимировать космонавтов результатов не дали: растворенные в крови газы выделились в виде пузырьков, которые "забили" сосуды. Кровь, что называется, вскипела. Существовала специальная словесная кодировка для передачи на Землю сообщений с орбиты - таким образом пытались не допустить утечки информации при прослушивании переговоров, например, радиолюбителями. Сообщение о гибели космонавтов звучало просто: один погибший - одна "единица". Когда стало ясно, что спасти экипаж не удастся, в Центр управления полетом поступил доклад: "У нас три единицы".

Комиссия признала причиной смерти космонавтов самопроизвольный подрыв пиропатрона от перегрузок при отстреле бытового отсека. Корабль был доработан. Лишь 27 сентября 1973 года отправили в полет "Союз-12". На нем были два космонавта - Василий Лазарев и Олег Макаров. В скафандрах.

Сергей РЯБОШАПКО, г. Самара

cnНА ГЛАВНУЮcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru