2. Я НАШЛА РАЙ ПРЯМО ЗДЕСЬ, НА ЗЕМЛЕ

(История Сильвии Браун)

Я НАШЛА РАЙ ПРЯМО ЗДЕСЬ, НА ЗЕМЛЕ

Я вспоминала свою юность, когда мой отец зарабатывал ежемесячно по 3000 долларов. В те годы это считалось совсем неплохим заработком, и я не знала отказа ни в чем. Однако, несмотря на это, я не могу сказать, что в нашем доме царила тогда счастливая обстановка. Тем не менее, могу честно признаться, я была счастлива в те годы, ведь у меня были и друзья, и остальные члены семьи, кроме матери. К матери я отношусь с уважением и почтением и - не более того. В моем сознании она так и осталась на вторых ролях, уступив место моим горячо любимым родственникам.

Шли годы, и вот пришло время, когда для моей бабушки настали трудные времена. Дедушка умер, и бабушке Аде пришлось полностью взять на себя заботу о брате. Мне очень трудно вновь воскрешать в своей памяти воспоминания об этих днях, так как моя мать буквально выставила их из дома, отправив жить практически в ночлежку. Вас может удивить то, что мой отец никак не воспрепятствовал в этом матери, однако на самом деле было бы гораздо более удивительным, если бы он вдруг начал перечить ей. Всем в доме занималась мать, тогда как отец все время путешествовал и часто в течение длительного времени не знал правды о том, что происходило с нашей семьей. Я присутствовала при разговоре матери с отцом, когда она убеждала его в том, что никто не примет к себе больного церебральным параличом брата. В своих словах и убеждениях она была совершенно непреклонна и не собиралась тратить ни копейки из своего довольно-таки значительного состояния на заботу о других членах семьи.

Я прекрасно помню тот день, когда бабушка Ада и брат по настоянию матери переехали жить на новое место и поселились в небольшой каморке, располагавшейся в доме на третьем этаже. Больному брату было крайне тяжело подниматься по лестнице из-за нарушения функции вестибулярного аппарата вследствие болезни, а тут еще на лестницу выскочил какой-то пьяница, угрожающе размахивая ножом. Мое желание защитить брата было так велико, что я повернулась к этому мужчине и закричала: «Убирайтесь отсюда к себе в квартиру, пока я не использовала этот нож против вас!» Похоже, он был крайне удивлен и ошеломлен этими моими словами, увидев 13-летнюю девчонку с искаженным до безумия лицом. Во всяком случае, мне так показалось...

Я видела, что мои любимые родственники теперь вынуждены были жить в грязной маленькой комнатке с общей ванной, располагавшейся внизу, в холле. И, обращаясь к Богу, взывала: «О Господи, пожалуйста, позволь мне поскорее стать взрослой, чтобы я могла заботиться о них». В комнатке, куда переселили мою родню, были кровать, стул с прямой спинкой, две небольшие плитки и полки с посудой. В углу виднелась маленькая раковина, а свет в комнату поступал через огромные окна без единой занавески на них. Больше в комнате ничего не было. О да, я забыла упомянуть еще два блюда, стаканы и набор кухонной посуды наряду с парой простыней, тоненьким одеялом, двумя подушками и полотенцами, которые моя экстравагантная мать так «заботливо» предоставила родственникам. Вот все, чего дождалась моя любимая бабушка - дама, принадлежавшая к высшим кругам немецкой аристократии, избежавшая ужасов войны* но проявившая

огромное милосердие, исцеляя больных и увечных, - от своей родной дочери.

Бабушка Ада села на стул, и мне показалось, что на какое-то мгновение ее ясные синие глаза затмило некое подобие тучи. Однако тут же она сняла свою шляпку, бросила ее на кровать и глубоко вздохнула. Тут же я кинулась к бабушке и прильнула к ее коленям, на которых она качала меня все 13 лет. По всей видимости, моя душевная боль и обида не скрылись от глаз бабушки, так как она сказала: «Посмотри на эти огромные окна! Маркус сможет ежедневно выглядывать из них на улицу и наблюдать за тем, что происходит вокруг, и, кроме того, целый день в нашей комнате будет светло». Затем она погладила меня по головке и добавила: «Не расстраивайся, моя дорогая, все будет просто прекрасно. Для меня не составит труда сделать нашу жизнь радостной и счастливой».

Я хотела улучить момент и подольше поговорить с бабушкой о Маркусе, который жил вместе с ней до самой ее смерти (бабушка умерла в 88 лет). Он был одним из самых замечательных людей среди всех, кого я когда-либо знала. Маркус очень много читал (в основном это были исторические, религиозные книги и книги о политике), и с ним было интересно говорить на самые разные темы. Он был очень слабым. Голова его из-за церебрального паралича была все время склонена в сторону, а тоненькая шейка сильно раскачивалась из стороны в сторону, когда он был чем-то взволнован или возбужден. Гуляя с ним по улице, я замечала взгляды глазевших на нас прохожих (на самом деле многие люди имеют такую привычку). Тогда я впивалась в этих людей таким взглядом, что они не осмеливались сказать ни слова.

Когда бабушку спрашивали, трудно ли заботиться о таком ребенке, она, не колеблясь, отвечала: «Вы шутите? Смотрите, какая прекрасная компания у меня на старости лет. Нам хорошо и весело вместе, мы читаем, обсуждаем различные вопросы и веселимся; а без него мне было бы очень и очень одиноко. Как же такое Божье благословение может быть бременем?» И снова, как вы можете видеть, из ада (или из того, что воспринималось, как его подобие) бабушке удалось создать настоящий рай.

Бабушка никогда не предсказывала мне мою судьбу, так как нам было трудно делать это друг для друга, однако она не раз заявляла, что у меня родятся два мальчика, я перееду в Калифорнию и мое имя станет известным среди людей. «Я, девчонка из Миссури, вдруг стану известной? - переспрашивала я с удивлением. - Да нет же, ты ошибаешься! Как они смогут узнать мое имя?»

Она же отвечала: «Ты понесешь факел, зажженный около 300 лет назад». «Как это поэтично», - думала я, однако в то время не воспринимала этих слов всерьез, считая, что она просто-напросто ослеплена своей любовью ко мне. Как-то раз, когда мы занимались приготовлением пищи, я спросила ее полушутя-полусерьезно: «Бабушка, скажи, а ты сильно меня любишь?»

Она прекратила заниматься приготовлением пищи, внимательно посмотрела на меня и сказала: «Мое сердце услышит твой зов и начнет биться, даже если пройдет целое столетие после моей смерти». А теперь попробуйте выразить свою любовь более возвышенным языком!

Моя бабушка была, помимо всего прочего, прекрасной писательницей, и я собираюсь когда-нибудь издать ее письма. Каждое из них испещрено жизнерадостными и полными оптимизма цитатами. Она всегда превращала свою жизнь в рай, даже если кругом царил ад. К примеру, кто-то подарил ей кусок материи, и она тут же приспособила его, сделав две небольшие занавески и отгородив ими полки с посудой и раковину. А оставшийся кусок этой материи она хотела использовать как прикроватную занавеску, но... что-то ей помешало сделать это.

Когда через две недели мой отец, наконец, вернулся домой, я немедленно направилась к нему и попробовала объяснить, в каком ужасном положении оказались бабушка и брат. Однако он был настолько поглощен какими-то своими проблемами, что совсем не услышал моих слов. Тут же вошла моя мать и сказала: «Билл, не слушай ты ее - она вечно все драматизирует. Ты можешь пойти и лично убедиться в том, насколько это хорошее и удобное место». Она знала, что отец никуда не пойдет: либо он безоговорочно доверял ей, либо просто боялся не поверить. Но после этого разговора отец тайно от всех вручил мне деньги для бабушки.

Имея деньги в кармане, я не раз пропускала школу, садилась в трамвай и, какая бы ни стояла на дворе погода, спешила в гости к бабушке. Она встречала меня у окна, улыбаясь и махая рукой. Откуда она знала о том, что я приеду, ведь никакого телефона у нас тогда не было? Я поспешно взбегала вверх по лестнице и передавала бабушке деньги, вынуждая ее захлопать от радости в ладоши, повторить несколько раз, какой мой отец хороший, и поспешить с приготовлением чего-нибудь вкусненького. Это означало, что на столе тут же появлялись газированная вода, сыр, молоко и горячие гамбургеры.

Как бы трудно ей не было, бабушка умела осветить любое, самое мрачное и темное помещение своей любовью и радостью. Она не уставала повторять: «Разве здесь не уютно?», «Не может быть, чтобы удача миновала нас в жизни» или «Разве мы не счастливы все вместе?» И я всегда безоговорочно верила ей. Для многих людей не составляло никакого труда узнать, где находится бабушка. И вскоре около ее дома стали собираться длинные очереди - священники, юристы, старики и больные люди - все желали поговорить с ней, и она не отказывала в этом никому.

Часто, обращаясь к Богу, я молила его: «О Боже, пожалуйста, позволь мне хоть на одну десятую быть столь же сильной, храброй и оптимистичной, как моя бабушка на протяжении всей моей жизни».

cnНА ГЛАВНУЮcnК СПИСКУ cnВ НАЧАЛО

Рейтинг@Mail.ruЯндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru